И вы тоже пытаетесь использовать меня для своей журналистской карьеры. Наверное, уже предвкушаете, как выйдете отсюда и напишете большую статью или даже книгу: ""Как я была в плену у маньяка"". Это очень модно, деньги хорошие заработаете.
Вот оно что... Вот почему он не рассказал ей то, что собирался... И какими же словами убедить его, что у нее и в мыслях подобного не было?!
Нет таких слов. Словам он не поверит. Бесполезно и пытаться.
– По правде говоря, мне это в голову не пришло... Но теперь я подумаю над вашей идеей, – Александра решила идти ва-банк.
Ему нравится такая версия? Что ж, он ее и получит! – Действительно, можно написать статью. Или книгу. И заработать хорошие деньги.
Смешок треснул прямо под ее дверью.
– Ценю вашу честность. Но я не позволю использовать меня как предмет для ваших нужд. Слышите? Я не позволю собой манипулировать!
– Разве я пытаюсь? Я ведь ваша пленница, полностью зависима от вас...
– О, как вы хитры! Вы у меня в плену, да, но, покуда вы способны говорить, вы будете пытаться манипулировать мной – морально, словами! Пока я не заставляю вас замолчать! Вы влезаете в мозг, вы разрушаете его изнутри, вы гадите там, оставляете свои гадкие личинки, которые потом начинают разъедать сознание! Вы, все вы, женщины, бабочки-капустницы, – вы хотите, чтобы от меня остались только дырявые носки!
Ручка двери дернулась.
Мамочки, мысленно ахнула Александра, вот рискнула, называется... Что делать, как его остановить?! Еще немного, и он ворвется сюда!
– Когда я убил свою первую.
.. Вернее, я ее чуть не убил, но опомнился, устоял... Только тогда я узнал, как приятно убивать! До этого я и не подозревал... Я просто не любил женщин и не хотел с ними иметь дела. К несчастью, природа не сделала меня гомосексуалистом, возможно, так было бы легче мне и... Всем остальным. Но молодой организм требовал сексуальных отношений, и я сблизился с одной девушкой. В постели я испытал облегчение, словно то, что давило меня до сих пор, вытекло вместе со спермой.
Но эта девушка совершила ошибку. Она сразу захотела представить меня своим подругам. Как моя мать. Понимаете? Ей нужно было показать меня подругам, как новую шмотку!
Тогда я даже сразу не понял, что случилось, – просто мои пальцы сомкнулись у нее на горле. Я видел ее вытаращенные глаза... Мне стало противно, и я опомнился, отпустил ее. Но я успел ощутить, какое это наслаждение – почувствовать власть, страх этой самки, мое могущество казнить ее или миловать.
