И при этом скучал. Словно рядом с ним образовалась холодная, опасная пустота."
"Мир, в котором он в силу профессии жил, насквозь пронизывался большими ветрами, выдувавшими человеческое тепло. Александра была его магическим кругом – его заколдованной чертой, через которую не смело преступить зло. И только поэтому он мог каждый раз обретать новые душевные силы для столкновения с ним. Покидая уют магического круга, он снова шел в бой, – это было не только его профессией, но и внутренним долгом.
Тем, что Кант назвал ""нравственным императивом"". Но детектив Канта не читал, отчего знать не знал, что это так умно называется. Он просто ощущал это, и все.
Когда он пришел в милицию, он тогда еще представить не мог, насколько ежедневное столкновение со злом разрушительно для психики. Он тогда еще не был знаком со статистикой самоубийств среди полицейских во всем мире. Он тогда еще понятия не имел, как смещает ценности эта профессия. Профессия, которая каждый день приносит только зрелище человеческих отходов.
Или, проще говоря, дерьма. Какое там ""звездное небо над головой""?!
Впрочем, Кис Канта не читал, отчего про ""звездное небо"" тоже не знал.
Выхода существовало только два: либо очерстветь душой, но тогда и перестать воспринимать дерьмо как дерьмо, чего он не мог себе позволить, – никогда не читанный им Кант не пускал... Или уходить из профессии. Но этого он тоже не мог себе позволить – он любил сыск.
В частные сыщики он ушел не потому, что бежал от профессии.
Он бежал от непрофессионализма. От коррупции, от фальшивых отчетов, от взяток и спущенных свыше приказов закрыть глаза на то-то и то-то... От оборотней.
Жизнью своей, как и новой профессией, он был доволен. А с тех пор, как в ней появилась Александра, так и вовсе счастлив...
Теперь же у него пытаются отнять Александру. На мгновение представилось, как будто то зло, с которым он бился всю жизнь, объединилось и решило ему отомстить, словно в фантастическом романе.
Оно слилось в одну большую черную, склизкую массу, выбросило из себя ядовитое щупальце, которое добралось до самой нежной, незащищенной его сердцевины... Намертво приклеилось зловонными присосками и теперь выжидает, наблюдая за ним воспаленным красным глазом. И в зависимости от его поведения, решений, сообразительности оно либо отползет, убирая свое щупальце, либо резко рванет его, выдирая сердце...
