Тогда как все его детские чувства были связаны с Машей...
– Хорошо, – решилась Маша. – Поехали!
...Под украшения Марины был отведен целый комод с пятью ящиками. Они были выложены по дну бархатом, как в ювелирных магазинах, на котором покоились, тщательно разложенные, разного рода украшения. Бриллианты, изумруды, рубины и сапфиры – колье и кольца, серьги и подвески... Понятно, отчего так напрягалась Маша!
...Медальон обнаружился в самом нижнем ящике. Хоть днище и было выложено бархатом, как в других ящиках, украшения в нем валялись в беспорядке.
Это была бижутерия, ""фантазийные"" украшения из полудрагоценных камней, а то и вовсе из пластмассы или кожи. Если Маша права и поклонники не посмели бы дарить такие вещицы Марине, то она покупала их сама... Или ей дарили художники – многие изделия были очевидно авторскими.
Кис раскрыл медальон. Бенедикт... нет, Иммануил лучился улыбкой.
– Видели этого человека когда-нибудь? Маша покачала головой.
– Я совершенно не знакома с окружением сестры. Мне не нравился ее мир, если честно, и я никогда не стремилась его узнать поближе.
.. Хотя сестра не раз звала, прочила мне успех.
Алексей глянул повнимательнее на ее чистое, правильное, строгой красоты лицо. Немножко макияжа, и... Маша не лгала: ни в том, что сестра прочила успех, ни в том, что ее этот успех, этот мир не прельщал..."
"Забрав медальон, детектив поблагодарил Машу и вознамерился было откланяться, но тут как раз Женя выскочил из какой-то комнаты с целым букетом маленьких коллекционных машинок в руках.
– Дядя детектив, смотрите!
Он осторожно ссыпал машинки на пол и принялся расставлять их у ног Алексея. Маша улыбалась, и из-за этой улыбки, полной нежности, Алексей решил задержаться, уделить пацану внимание, хотя внутри у него все дрожало от желания поскорей забраться за свой письменный стол и обдумать находки. Он сел на пол рядом с Женей, и они еще полчаса возили и катали машинки на все лады, обсуждая моторы и марки их прототипов, пока наконец Маша не объявила, что пора уходить.
Как ни странно, но в конечном итоге у Алексея абсолютно отсутствовало чувство впустую потерянного времени. Общение с пацаненком и с Машей оставило в груди тепло. Которое каким-то чудодейственным образом преобразовывалось в уверенность, что он скоро, очень скоро ткнет уверенным пальцем в маньяка и найдет Сашу. Живую и невредимую, как в сказках...
Распрощавшись с ""мамой Машей"" и ее сыном-племянником Женей, Алексей поехал к себе на Смоленку.
