Молодые, видимо, в это время работали в поле.
— Зачем мы приехали сюда? — брезгливо сморщила нос Александра Антоновна. — Константин мог бы съездить один. Или вообще вызвать старосту в усадьбу.
— Может, срочное дело, — пожала я плечами, разглядывая небольшие деревянные дома, крыши которых были покрыты соломой, а в загонах гуляли жеребята с лошадьми, козы или телята.
— Ой, коровки, — заулыбалась Маша, прильнув к окну. — Какие они милые.
— Грязные и вонючие, — проворчала тётушка графа, достав платок из ридикюля, и прикрыла им нос.
Карета остановилась возле большого двора со множеством построек. Граф спешился, и ему навстречу вышел дородный мужик с густой чёрной бородой, в косоворотке, штанах и лаптях. Он низко поклонился Константину, сняв шапку.
— Рады видеть вас, барин, — пробасил мужик. — Давненько вас не было.
— Здравствуй, Никодим, — сдержанно ответил граф. — Мы проездом. Хотел узнать, как дела в деревне и есть ли что-то срочное для меня.
— Так вы в Дивное едете? — удивился крестьянин, уставившись на карету и две повозки с вещами.
— На лето? Как хорошо-то…
— Пока да, а там видно будет, — неопределённо пожал плечами мой муж. — Хотел познакомить вас с супругой своей.
— Вы обвенчались? Радость-то какая! Меланья! — заорал староста. — Поди сюды! Барин наш приехал! Жену молодую привёз!
Пока мужик звал хозяйку, граф подошёл к карете и открыл дверцу.
— Вас ждут, — и протянул мне руку.
Волнение охватило меня: я помнила о том, что староста, скорее всего, узнает меня. За мной последовала и матушка.
— Моя супруга Софья Андриановна, — представил меня граф старосте.
— Господи, барыня! — перекрестился вдруг мужик, взглянув на меня. Его лицо вытянулось, как только он заметил за моей спиной матушку, и он бухнулся на колени. — Екатерина Николаевна, вы ли это?
— Никодим, здравствуй, — спокойно произнесла женщина, хотя я видела, с каким трудом ей далась эта невозмутимость. — Вставай, не перед иконой в храме кланяешься.
— Как же это? — растерянно смотрел староста то на меня, то на матушку.
— Барин, вы женились на юной барышне Паташевой?
— Да, Никодим, так и есть, — муж чуть улыбнулся крепостному. — Хозяйкой поместья будет теперь моя супруга.
— Меланья! Да где же ты? — снова заорал мужик, вставая с колен.
Вдруг со стороны избы донёсся истошный женский вопль.
— Кто это? — нахмурился граф, посмотрев на дом.
— Сноха моя мучается, — скривился мужчина, — ночью рожать вздумала и никак не разродится. Первый у неё ребёночек-то, тяжко идёт.
