Не могу объяснить, сердце перестало биться, легкие не раскрывались. А следом пришла не боль, мне стало легко. Так хорошо… Тела я больше не чувствовал, проблемы куда-то ушли.
Ожидая, что меня может скрутить, как это всегда бывало, я готовился, но нега только увеличивалась. Где-то на фоне услышал вой, протяжный и далекий. Кажется, потом он стал трансформироваться в буквы, а после — в слова.
«Спаси», — вот, что он означал. Только голосов было больше сотни. Сначала по одиночке, а потом объединились в хор.
— Борис! — пытался перекричать их Давид.
— Сопротивляйся. Еще чуть-чуть!
— Да чего ты орешь? — сказал я и открыл глаза. — Все же в порядке. И вообще не мешай, так хорошо мне еще не было.
Почему-то профессор не отреагировал на мои слова и продолжал кричать. Хрен его, помешанного, разберет. Стук. Наконец-то я почувствовал, как во мне ожили органы. Еще удар. Голоса на фоне затихали. Черт, удовольствие и покой куда-то уходят!"
"Цеплялся за них. Словно волна прошлась по всему моему телу, следом еще одна.
Очень ярко. Облегченно вздохнул. Я не чувствовал боли ни в одном кусочке тела. Поднялся, почему-то профессора не было рядом.
Посмотрел по сторонам. Лаборатория вся разнесена, как от взрыва. Что произошло? В дальнем углу валялся Давид. У него из носа шла кровь, а сам без сознания. Я спрыгнул с койки и шагнул, как-то оказался рядом с ним.
Достал из артефакта лечилку и влил Давиду в глотку, потом еще одну. Через пять минут он пришел в себя.
— Борис? — уставился профессор а меня удивленно.
— Нет! — постарался жутким голосом произнести.
— Его тело теперь мое…
Прохоров вжался в стену и закрыл голову руками. Это тебе за то, что не спросил меня, когда полез в мое тело. В следующий раз будешь умнее.
— Давид, — позвал я его уже нормальным голосом. — Хватит кривляться. У меня дел полно.
Мужик убрал трясущиеся ладони и открыл глаза. Почему-то он часто дышал. Поднял его рукой и заметил, что она черная. Мутация? Снова запустилась? Странно, я думал, что задача зелья и профессора в этом и заключалась, чтобы не допустить распространения моих изменений.
— Борис, — еще раз позвал меня Прохоров. — Ты хорошо себя чувствуешь? Осознаешь, где ты и кто?
— Да! — раздраженно ответил ему, не понимая, что он тут устроил. — Я в подвале, где ты лабораторию сделал. Азъ есмь Солнцев.
— Отлично! — выдохнул профессор. — Ты только не переживай, хорошо? Это уникальная ситуация. В науке ранее ничего подобного не случалось. Ну, как… Было, только с другим результатом.
