Ты ведь знаешь, что это даст возможности выйти на новый уровень.
Да, знаю. Потому что так и осталась работать у Миши. По большей части потому, что он попробовал без меня неделю и взвыл. Сказал, что моя замена, которую он нашел по объявлению, бестолковая и не понимает, когда и какие документы ему надо приносить, как сортировать отчеты и что отвечать посетителям.
Подозреваю, что ему просто хотелось больше времени проводить рядом. Из нас двоих ревнивцем вдруг оказался он, а не я.
Конечно, я замечала, как смотрят на Мишу.
Но вместе с тем я видела то, насколько безразличен он к этим взглядам от девушек. А ведь раньше было совершенно иначе.
Сложно загадывать наперед, но пока выходило, что это Миша караулил меня и вечно докапывался, почему я там кому-то улыбнулась.
— Ага, так что терпи. Сначала поедем в гости к твоим родителям, а потом сладенькое, — фыркаю, надеясь оттолкнуть своего мужчину и жениха. Да, я все же сдалась и ответила согласием на его предложение. Правда, не сразу. На третий раз только.
— Ну уж нет, — рычит Воронцов и ловко укладывает меня на лопатки.
— Ты же знаешь, мне всегда тебя мало, детка. Ты такая вкуснючая, что я прямо сейчас в штаны спущу.
— Так ты их спустил уже, — хихикаю, понимая, что жених всерьез вознамерился потрахаться. Он уже достал член, и я его отлично чувствую через тонкую ткань хлопковых трусиков.
— Потому что очень хочу тебя, — вкрадчиво шепчет он, запуская у меня по коже мириады мурашек. И вопреки своим же словам я выгибаюсь, подставляясь под его поцелуи.
Таю от того, как нежно он прикасается, как мягко разогревает меня.
А ведь я отлично знаю, что Миша может быть несдержанным и жадным до секса. У нас бывает и ванильно, и жестко, и даже немного с ролевыми играми.
— И ты тоже хочешь, детка. Течешь так, что там целый потоп, — горячо шепчет Воронцов. Его прикосновения, как всегда, стратегически верны — за эти дни, что мы вместе, Миша изучил мое тело, и теперь всегда знает, как и где надо погладить, чтобы мои мозги превратились в кисель.
— Но мы… — мой голос срывается, а вместо возражений я могу лишь стонать.
Не знаю, почему так, но я всегда реагирую на этого мужчину остро, каждой клеточкой отдаваясь в моменты близости.
Вот и сейчас не успеваю заметить, как оказываюсь раздетой. Раскрытой. Доступной.
Восхищение в который раз читается во взгляде Воронцова и греет мое женское самолюбие.
— Охеренно красивая, — произносит он, завороженно глядя на меня. Сам раздвигает мои ноги, разглядывает — жадно, похотливо.
