Какой позор…
А главное, как дальше работать с ним? Он же будет все время видеть меня той доступной девочкой на ночь.
Желудок выдает довольно громкий звук, и я, кое-как собрав себя, сползаю с постели. Футболка, которую на меня надел Миша, почти до середины бедра, что неудивительно — у нас с ним очень приличная разница в росте.
Выходя из комнаты, цепляюсь взглядом за стойку для капельниц. Еще и Фома какой-то меня видел в таком виде.
Кошмар. Вернусь домой и больше никуда ни за что не выйду!
Воронцов на кухне вовсю… печет блины.
Нет, серьезно. Он. Печет. Блины.
— Садись, мышка. Кофе лучше сейчас не надо, так что я тебе заварил крепкий черный чай.
Я настолько шокирована увиденным, что не спорю. Мои братья никогда не стояли у плиты. Собственно, как и отец. Дома негласным было правило — готовят только женщины. Поэтому вид босса меня сейчас вгоняет в жуткий ступор.
Он реально умеет готовить?
— Голова все еще болит? — заботливо спрашивает он, ставя передо мной чашку с чаем.
— Ты готовишь, — выдаю я как есть.
— И ты накрываешь на стол.
Миша удивленно смотрит на меня.
— И что? У тебя такое лицо, словно у меня вторая голова выросла, — усмехается он. — Или что, по-твоему, мужики все безрукие и немощные?
— Просто это… — смущенно отвожу взгляд. Беру в руки чашку и делаю глоток, машинально отмечая, что чай идеальной температуры — как я люблю. Не сильно горячий, но и не холодный. — Странно, — заканчиваю фразу.
Воронцов никак не комментирует, возвращается к блинам, а чуть погодя снова меня удивляет:
— Ну, если ты считаешь, что я недостаточно хорош, можешь показать, как надо.
Я совершенно не против, если ты будешь хозяйничать на моей кухне."
"Он оборачивается, ловя мой растерянный взгляд, подмигивает и добавляет:
— Но не сегодня. Сначала вернись в форму.
Последняя фраза больно задевает, хотя объективно он прав. Сейчас я не в состоянии стоять у плиты. И хотя я вот только что была уверена, что от еды меня будет мутить, когда Миша ставит передо мной тарелку с ароматно пахнущими блинами, во рту против воли собирается слюна.
И словно яркую вспышку из какого-то кино, я вижу, как точно так же она была, когда я трогала Воронцова. А он вел машину…
Шумно выдохнув, утыкаюсь взглядом в чашку. Наверное, босс заметил мою реакцию. Не знаю уж, как истолковал, но, к счастью, никак не комментирует мое смущение.
Он вообще открывается для меня с новой стороны — почему-то не воспользовался моим телом, хотя наверняка ведь мог.
