— Колись, Робсон, — я придаю тону шутливость, чтобы он не заподозрил, как важно для меня услышать ответ. — Неужели у тебя в Иркутске совсем никаких дел нет, и ты только ради уговоров прилетел?
— Было еще одно. Вас с Полинкой хотел увидеть.
«Выглядишь как кошка, объевшаяся сметаны», — так бы сказала мама, если бы увидела меня в этот момент. От удовольствия и потери концентрации чуть в зад впереди стоящей машины не въезжаю. Для меня, не избалованной романтикой и широкими мужскими жестами, появление Роберта выглядит почти чудом, и мне так сильно хочется верить, что я ничего себе не придумала.
— Ну привет еще раз, — улыбаюсь я, когда вижу его стоящим возле ворот в садик. — Надеюсь, ты хотя бы не с самого утра здесь торчишь?
Под его внимательным взглядом смущаюсь и досадую, что этим утром не додумалась надеть что-то более симпатичное, чем это скучное серое платье. Впрочем, судя по блеску в глазах Роберта, его все более чем устраивает. По свойски притянув к себе, он целует меня в губы. Без языка, но так, что неумолимо краснеют щеки, а сердце превращается в беспорядочно трепыхающуюся мышцу.
— Эй, меня тут вообще-то все знают, — бормочу я, стыдливо уперевшись ладонью ему в грудь. Не потому что хочу, чтобы он меня отпустил, а от растерянности и смущения.
Мы слишком долго держали дистанцию «постоянная мать — приходящий отец» и сейчас я попросту не знаю, как себя вести. Опыта в отношениях у меня кот наплакал: помимо Алексея, я пару месяцев встречалась с одноклассником и имела полугодовой роман с парнем из университета, который потом переехал учиться в Питер.
Слюнявые поцелуи на школьном выпускном и вечерние встречи в общежитии едва ли смогли научить меня, как быть феей в глазах мужчин.
— А для чего думаешь, я тебя обнимаю? — вибрирующий весельем голос Роберта щекочет мне ухо. — Хочу стать местной знаменитостью за твой счет.
Я игриво пихаю его локтем и киваю за забор. Смотри. По асфальтированной дорожке навстречу нам вприпрыжку несется Полинка. Это я дорогой позвонила Валентине Викторовне с просьбой выпустить ее пораньше.
Тут так не принято, но она великодушно пошла на уступки, узнав, что приехал Полин папа.
— Видишь, я тоже держу свое слово и забираю тебя пораньше, — улыбаюсь я, потрепав ее по голове. Даже представить не могу, чего ей стоило высидеть все это время в садике, зная, что где-то неподалеку ходит отец, который прилетел сюда ради нее.
Полина едва меня слышит: глаза горят, а щеки выглядят такими же пунцовыми как и с утра.
