Но сейчас это все не подходит — может быть, в другой раз когда-то, но не в этот и не после шести лет. Она ведь не Эстель, или как там звали ту блондинку. Рада это далеко не все.
— Держись, я все-таки немного тебя покатаю, — предупреждаю я, отрывая ее от стены. На что Рада, прикусив губу, так выразительно прокатывается бедрами по моему животу, что я едва не передумываю насчет перемещения.
— Да ты и впрямь джентельмен, Робсон, — заговорщицки шепчет она, когда мы протискиваемся в проем спальни. И нарочно губами уха касается, будто я недостаточно на взводе.
— Ни разу нет, — хриплю я, отпихивая ногой преградивший путь чемодан и сваливая ее на кровать.
Поерзав бедрами, Рада вытягивает ступню вверх, давая наглядно убедиться, в том что я почувствовал ранее. Под платьем у нее ничего нет. Совсем.
Про отсутствие джентльменства я был честен как никогда. Сейчас она в этом убедится.
* * *Девчонки, спасибо, что подождали. Хотела написать большой объем в компенсацию, но увы не в силах. Походы в общетсвенные места не прошают: я свалилась с горлом и температурой.
26
Рада
— Спит? — Откинувшись на изголовье кровати, Роберт наблюдает за тем, как я вглядываюсь в экран телефона.
— Да. Даже удивительно. Уверен, что ничего не подсыпал в ее колу?
Я оборачиваюсь, чтобы гримасой выразить свое шуточное подозрение, и против воли замираю — уж очень выразительно он на меня смотрит. Будто и не было этих двух с половиной часов, и я только что вошла в его номер.
— Что? — я нарочито округляю глаза в попытке сбросить с себя его взгляд и не успеть окончательно засмущаться.
— Ничего. Спина у тебя очень красивая.
— И что в ней особенного? Сколиоз?
Роберт пожимает плечами.
— Просто красивая. Иди сюда.
Оценить, стоит ли удовлетворить эту просьбу, мне не удается, потому что Роберт, привстав, сам притягивает меня к себе. Я со смехом валюсь ему на грудь и тщетно пытаюсь подтянуть к груди сползшее одеяло.
— Эй, что за пещерные замашки? Ты в курсе, что очень жаркий?
— Тогда тебе тем более не стоит укрываться.
Ты же не стесняешься меня, Снежок?
Скрещенные руки намертво пригвоздили меня к его телу, и я, сама того не желая, вдруг обмякаю в них и, затаив дыхание, разглядываю потолок. Все идет не по плану. Сначала пошло коту под хвост намерение раздеться и в одиночку лечь спать, теперь — не задерживаться у Роберта в номере.
— Мне понравилось, — негромко произносит он, поглаживая подушечкой большого пальца мой живот. — Даже очень.
