— Ну и как? — с улыбкой спрашиваю я, мягко упираюсь ладонями Роберту в грудь.
— Десять из пяти, — с хриплым смешком отвечает он, сильнее подминая мою талию.
Шутливо поморщившись, я тру подбородок.
— А мне придется снизить балл за щетину. Теперь-то кожа точно облезет.
— Извини, но тут я бессилен — за день отрастает. Могу исправиться утром.
Закусив губу, я с улыбкой склоняю голову в бок — забытый признак кокетства.
— Какой ты самонадеянный, Робсон.
И даже впервые позволила себе его назвать так, как его близкие друзья называют.
Пусть поцелуй и прервался, но я продолжаю чувствовать себя всемогущей феей.
— Робсон? — он шутливо приподнимает брови. — По утрам я начисто бреюсь — к этому сказал.
— Врешь.
— Вру, — без улыбки подтверждает он."
"Устремленные на меня глаза под густыми загнутыми ресницами — точно такими же как у Поли, — с новой силой забирают меня в плен. Хочется снова зажмуриться и повторить недавнее движение: потянуться вперед, чтобы ощутить во рту вкус его поцелуя.
Но я твердо знаю, что во второй раз это станет как раз тем самым — прелюдией к чему-то большему, а потому усилием воли заставляю себя отвести взгляд и сказать правильное:
— Пойдем в отель. Уже поздно.
Роберт еще несколько секунд продолжает на меня смотреть, вынуждая вглядываться в темноту до тех пор, пока прохлада на пояснице не сигнализирует о том, что он меня отпустил.
Становится необъяснимо пусто, но ровно до того момента, как моя ладонь не оказывается внутри его.
Улыбнувшись, я едва заметно сжимаю пальцы в знак признательности. Хорошо, что так. Хочется еще немного побыть феей.
В уютном молчании мы проходим с десяток метров. Несмотря на размеренный шаг и обилие кислорода, сердце продолжает неровно стучать, и я начинаю подозревать у себя аллергию на его дорогущий одеколон.
— Полинку наверное нужно будет в кровать переложить? — внезапно предполагает Роберт.
— Да. Но я и сама могу справиться.
— Мне разрешишь помочь?
Сощурившись, я поворачиваюсь к нему.
Смотрит с улыбкой, но настаивать точно не будет. Наверное, поэтому шесть лет назад я без раздумий за ним пошла. Потому что Роберт умеет относится с уважением.
— Разрешу, — говорю я с запинкой. — Только ее на руки нужно по-особому брать. Она терпеть не может, когда ее прижимают к себе животом.
24
Роберт
В номер мы заходим максимально беззвучно, но Рада все равно прикладывает палец к губам, прося быть тише.
