— Чай пей, кормилец, — парирую я и намеренно отступаю подальше, чтобы не вспыхнуть от озорных огоньков, пляшущих в его глазах.
На счастье, на кухню в этот момент забегает Полина, сообщить, что в гостиной все готово к ее выступлению. Она успела переодеться, а вместо огромной короны на ее волосах красуется гораздо более скромная диадема. Домашняя, как мы ее называем.
— Пей скорее чай, а то у меня там микрофон разряжается, — поторапливает она, заметив кружку в руках отца. Аргумент, достойный аплодисментов, с учетом того, что микрофон — это моя старая массажная расческа.
Роберт послушно подносит чай ко рту, делает глоток и, сморщившись, ставит кружку на стол.
— Это что, полынь, заваренная с укропом? Пить невозможно.
Почти. Это желчегонный сбор, который терапевт выписывала Полине около года назад, когда она отказывалась от еды. Чай у меня кончился, и я конечно забыла его купить.
— Он был очень полезный, — давясь смехом, я забираю со стола чашку и выливаю ее содержимое в раковину. — Ну раз уж не хочешь — пошли смотреть представление.
9
Роберт
Глядя как Полинка, зажав расческу в руке, один за другим делает реверансы, я безостановочно ей хлопаю. Снежок так вообще засунула в рот пальцы и присвистывает в лучших футбольных традициях.
— Вот это ты у меня поэтесса! — верещит она, когда дочка подходит к ней за зрительскими объятиями. — С таким выражением читала, что у меня до сих пор мурашки.
И показывает свое предплечье, сплошь покрытое пупырышками. Кожа у Рады почти такая же светлая как волосы, запястья аристократичные, тонкие.
— Я не поэтесса, потому что стихи не мои, а из книжки, — резонно замечает Полина и следом говорит уже для меня. — Я еще очень много разных знаю. Но сегодня все рассказывать не буду. Придешь в другой раз — тогда.
— Давай послезавтра? — предлагаю я, чувствуя на щеке пристальный взгляд Снежка. — Если конечно мама будет не против.
Теперь дочь смотрит с подозрением.
— А завтра ты чем будешь заниматься?
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Бойкая такая.
Спрашивать не боится и за словом в карман не лезет. Вся в Радку.
— Завтра я поздно освобожусь. Помнишь Виталия? Он тебя как-то с днем рождения поздравлял. Мы с ним в Улан-Удэ поедем помещения для складов осматривать. Это почти тысяча километров туда-обратно.
Я специально объясняю подробно, чтобы не думала, что я отмахиваюсь или имею дела поинтереснее, чем провести время с ней. Полька все на лету схватывает, так что пренебрежение или вранье почувствует сразу.
