А я не хотела ее лишать, и даже сообщение ее отцу написала, да только он молчит…
— Это была дружеская встреча. — Погладив ее по щеке, я поднимаюсь. — Ладно, я пойду спать. Устала. Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — расстроенно настигает меня в дверях.
Усталость усталостью, но уснуть у меня не получается до полуночи: телефон, лежащий под подушкой, не дает. Я успела много раз пожалеть, что поддалась порыву и написала это чертово сообщение. Всему виной эффект от несостоявшегося поцелуя с Аланом — если бы не он, я бы скорее всего не решилась.
И я снова задаюсь вопросом: а действительно ли нам нужен этот разговор? Может быть, не стоит лезть туда, куда есть столько сложностей? Я привыкла принадлежать самой себе, и как выясняется совершенно не терплю конкуренции, которая меня абсолютно точно ждет рядом с таким как Роберт. Я из-за одной неотвеченной смски глаз сомкнуть не могу, что уж говорить об отношениях на расстоянии.
Отвернувшись к стене, так же как недавно делала Полинка, я призываю себя отключить мозги и подумать обо всем завтра.
При свете дня я смогу включить здравый смысл и посмотреть на события этого вечера другими глазами. Возможно, выкину старую сим и сменю номер.
Дзинь.
С колотящимся сердцем я вглядываюсь в темноту. Пришло сообщение. Что мне делать? Открыть? А что если это не Роберт? Насколько сильным будет разочарование?
Развернувшись, я шарю рукой под подушкой и подношу экран к глазам.
«Наконец-то. Могу позвонить?»
Перечитав сообщение трижды, я даю себе несколько секунд на раздумье и набираю одно слово «Завтра».
Неуютное трепыхание в груди исчезает, на губах появляется невидимая улыбка. А Роберт абсолютно прав на мой счет. Мне необходима иллюзия контроля.
60
Все утро я провожу как на иголках. По какой-то причине Роберт не набирает мне сам, поэтому я решаю перезвонить ему сама после работы. Если сказала «А» нужно говорить «Б», хоть и волнительно. Я еще ни разу не «выясняла» отношения. Разрыв с Алексеем не в счет: это короткий диалог не требовал эмоциональных затрат и переживаний.
Звонок застигает меня тогда, когда я совсем этого жду, отвлекшись на кровоточащий палец, который порезала в попытке отодрать треснувшее защитное стекло с экрана телефона.
Забыв и про боль, и про плохую свертываемость, я с замиранием сердца разглядываю знакомое сочетание слов. «Отец Полины». То есть говорить мы будем не вечером, а прямо сейчас?
— Привет, — как можно непринужденнее произношу я и, неловко дернув рукой, роняю на пол стопку бумаг.
