Зовите это ревностью, эгоизмом, нездоровым чувством собственности… Я. Не. Хочу.
— Почему бы не сходить в другой день? — с обманчивой непринужденностью предлагаю я, стараясь не выдать свой внутренний конфликт. — У тебя здесь друзья и вам наверняка есть, чем заняться… Паб, стриптиз-клуб, баня.
— Приятно, что ты так печешься о моем досуге, Снежок, но я уже на мультик настроился. Не переживай, тебя я тоже обязательно в кино свожу.
— Какие у тебя далеко идущие планы, — бормочу я, стискивая руль. — Ты решил у нас задержаться?
— Я же сказал, что приехал на неопределенный срок.
А что, уже утомил?
И я снова закатываю глаза. Каким-то образом Роберту каждый раз удается найти единственную дырочку в моей обороне и туда просочиться.
— Ты два вечера подряд избавлял меня от необходимости готовить, так что нет, — пока не утомил.
С досадой жмурюсь. В своей нелюбви к готовке можно было и не признаваться. Не знаю, что за мания у меня такая — выглядеть в его глазах лауретом премии «Золотая мать года».
— Может ну его, твоего Алексея, а, Снежок? — в голосе Роберта появляются озорные нотки. — Пойдем лучше в кино с нами. Возьмем сырный попкорн, вредную колу и мармеладных червей.
Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Мы и в кино ходили всего один раз в прошлом году, а он взял и запомнил. Что я люблю заедать сырный попкорн мармеладными червями.
— Нет, — твердо выговариваю я после паузы. — Можешь забрать с собой Полю, но не давай ей пить много колы. А если попросит попкорн, то не бери сладкий.
Она в последний раз его переела, и потом у нее дерматит начался.
— Хорошо. А завезти потом куда? Полинка говорила, что по средам она остается у бабушки…
— Домой, — перебиваю я. — Вернешь ее ко мне.
Роберт обещает заехать за час до начала сеанса и прощается. Часы на приборной панели сигнализируют о том, что мой рабочий день начался еще пятнадцать минут назад, а я никак не могу заставить себя выйти. И то что навстречу, махая руками, уже спешит охранник с явным намерением отчитать меня за то, что снова заняла два парковочных места, тоже не аргумент.
Я обычно успеваю сбежать до того, как он очухается, а сейчас молча наблюдаю, как он, нависнув над лобовым стеклом, гневно раскрывает рот, и сражаюсь с покалыванием в носу. Хочется по-детски топать ногами и визжать: «Полина моя, только моя! Никуда не отпущу». Останавливает лишь мысль о том, как она обрадуется тому, что наконец пойдет на долгожданный мультик да еще и в компании Роберта.
