Я застываю, наблюдая, как белые капли выстреливают на мою кожу, а потом растекаются по ней. Ощущения странные. Что-то похожее на прострацию.
Вот и случился в моей жизни первый секс.
— Нормально всё? — спрашивает Макарский, ещё приводя в норму дыхание.
Я перевожу глаза на него. Костя сидит на коленях между моих разведённых ног, потирает больное запястье.
Наверное, выгляжу я не очень в такой позе сейчас. В сперме и собственной крови.
Стыдно и хочется прикрыться.
Я свожу колени и переворачиваюсь на бок, пытаюсь встать, но Макарский падает на кровать рядом и сгребает меня в охапку, прижимая к себе.
— Катюш, ну скажи хоть что-то, ты как-то совсем потеряна.
— Нормально всё, — утыкаюсь носом в его грудь и вдыхаю яркий мужской запах. — Просто… непривычно. Я ведь почти двадцать три года была девственницей.
— А теперь нет, — он довольно улыбается, глядя на меня, и улыбка эта такая заразительная, что и мне хочется улыбнуться. — И скоро ты почувствуешь разницу — я постараюсь."
"— Будет же по-другому, да? — игнорирую его привычную гиперуверенность в себе.
— Я про ощущения.
— Конечно, — Костя разваливается на кровати, приобнимая меня и укладывая голову себе на плечо. — Тебе обязательно понравится трахаться, моя скромная училка. И планов у меня на тебя очень много.
24
— Болит? — Костя обнимает меня и прижимается сзади всем телом.
Его ладони скользят по моим бокам, вниз по бёдрам, одной он сжимает ткань рубашки на животе, а второй пробирается под неё и оглаживает ягодицу, чуть сдвинув трусики.
Его прикосновения запускают в моём теле ответную реакцию, заставляя чуть прогнуться от щекочущего ощущения в позвоночнике.
— Вроде бы нет, — пожимаю плечами. — Немного тянет если только.
— Значит, скоро повторим, — вжимается бёдрами и присасывается к коже губами, чуть оттянув воротник с плеча.
— Но сначала завтрак, — выворачиваюсь из крепких объятий и, подхватив две тарелки с яичницей и салатом, отхожу к столу.
Макарский усаживается напротив меня, раскинувшись на стуле. Он выглядит как кот, который наелся сметаны, но абсолютно не прочь полакомиться ещё.
Следит за каждым моим движением, пока я ставлю кофе и разогретые круассаны, а потом и сама сажусь.
Есть хочется неимоверно.
— Тебе идёт моя рубашка, — Костя не спешит приступать к завтраку.
Мне и самой нравится, как я смотрюсь в ней. Вообще-то, выбравшись из постели, я выторговала долгим поцелуем себе одиночество в душе. Для меня это было необходимо — несколько минут наедине с собой.
