Жизнь непредсказуема. Мы всегда хотим гарантий. Всему. Что не заболеем, не умрём, не лишимся близких, что не умрём с голоду, что не будет войны, а из космоса не упадёт астероид. Но никто не может нам их дать. Никто. Мы можем предполагать, делать максимум, чтобы обезопасить себя, оценивать риски, стараясь предотвратить что-то, но никогда ничего нельзя знать наверняка.
Так и в отношениях. А что если он тоже попросит гарантии? Смогу ли их дать я? Могу ли сейчас точно ответить, что однажды не почувствую, что моё сердце больше не отзывается на его улыбку?
Нет, не могу.
И это разумно. Естественно. Тогда почему я жду каких-то гарантий? Я верю Косте, что он не хочет меня обижать. Сейчас верю.
Я сглатываю и… шагаю с обрыва.
Обвиваю руками его шею и сама тянусь за поцелуем. Он подхватывает мою инициативу, отвечая."
"И мне становится так хорошо. По телу скатывается дрожь облегчения, будто с груди столкнули огромный тяжёлый камень.
Я ныряю с головой, задержав дыхание, прекрасно понимая, что выплывать не хочу.
Не собираюсь. Поздно уже.
Хочу с ним. Хочу.
Между нами сейчас ни миллиметра свободного места. Мы прижаты друг к другу так плотно, что даже каплям стечь негде. В каждой точке, даже губы и языки.
Ладонь Макарского медленно ползёт вниз по моему телу, пока мы продолжаем целоваться, и я чувствую, как от его прикосновений меня начинает лихорадить. Я льну к его телу, трусь торчащими сосками о влажную мужскую кожу.
— К чёрту, — рычит Костя, отстегивая и сбрасывая на пол лангетку с травмированного запястья.
— Твоя рука, — смотрю, испугавшись.
— Всего лишь растяжение, — отмахивается. — Забей.
Он снова привлекает меня к себе, и мы снова погружаемся в поцелуй. Мои волосы в пучке тоже намокают под льющейся сверху водой и падают от её тяжести на плечи.
Его руки везде. Скользят по моим бёдрам к возбуждённой промежности. Ласкают, гладят, массируют клитор.
Я кусаю губы от возбуждения, нервно вздрагиваю, когда чувствую его пальцы внутри.
Жарко. Жарко. Остро.
— Хочу внутрь, Катя, — горячий шёпот горячее воды.
— В тебя хочу.
Костя разворачивает меня к себе спиной и подталкивает к кафельной стене, вынуждая опереться на неё ладонями. И снова ласкает, снова трогает там, растирая мою влагу.
— До безумия тебя хочу, — прикусывает кожу на плече, делая ощущения ещё более острыми. — До сумасшествия.
И я тоже. Я тоже его хочу.
Конечно, мне трудно решиться. Это ведь мой первый раз.
Но Костя ждёт ответа.
Я не могу произнести ни слова. Горло будто сдавило.
