Здесь не будет эпилога. Всё, что хотели сказать своей историей Костя и Катя, они сказали.
Конечно, у них была пышная свадьба и белое платье, уже без корсета. Были гости и свадебное путешествие.
Конечно, они утопили в любви Савушку и Аришку, которую тоже принял Захар.
Косте пришлось учиться избегать в речи нецензурной брани, когда Сава повторил случайно услышанное ругательство, и Макарскому старшему влетело от Катерины.
А ещё Костя нашёл общий язык с отцом через своих детей. Холодный и строгий в прошлом отец, профессор Лев Антонович Макарский, оказался трепетным, добрейшим дедом, души не чаявшим во внуках.
Ведомый шантажом «батя, ну как ты будешь за Аришкой на четвереньках успевать мотаться, если будешь больной и дряхлый?», он даже согласился на обследование и лечение, но жизнь в деревне отстоял. Правда, наркомовскую дачу продал и купил небольшой домик в посёлочке у моря под Геленджиком. Долго удивлялся, почему домик-то больно дешёвый. А сын его пожимал плечами и говорил, что риэлтор попался, видимо, хороший, удачный вариант подобрал.
От жены сына Лев Антонович был просто в восторге.
— Ну что такая умная и интеллигентная девушка нашла в моём сыне? — сетовал профессор, но при этом глаза его светились гордостью, которую так редко доводилось видеть Косте.
Родители Кати приняли Костю открыто и по-доброму. Мама повздыхала, пожурила тихо, отец сказал всё одним долгим взглядом. А вот брат двоюродный на свадьбе прямолинейно и открыто ещё раз напомнил, что у его друга, того самого Котовского, есть чудный подвальчик в загородном доме, и если Макарский вновь обидит его сестру, то данный подвальчик будет использован немного не по назначению, но со смыслом.
После декрета Катя вернулась к преподаванию. В обычную городскую школу. И сколько бы Костя не предлагал ей открыть свою частную или уйти в высшую, Катя видела своим призванием работу рядовым учителем. В поле, как говорила её первая начальница Наталья Валентиновна."
"И ученики любили строгую, но интересную и справедливую Екатерину Валерьевну.
В первую очередь за то, что она их слышала и позволяла говорить.
Потому что Екатерина Валерьевна на собственном опыте знала, насколько это важно. И теперь она, уставшая после трудового дня и возни с детьми, обнимая мужа в постели, обязательно рассказывала, как прошёл её день, о чём она думала и что чувствовала сегодня, а потом слушала мужа.
А потом они замолкали и позволяли говорить своим телам прикосновениями и ощущениями.
