Как и казалось мне с самого начала, Костя слишком испорчен, мне такого не понять. Спать с женой, которая уже живёт с другим, но ещё не в разводе, а также одновременно подкатывать ко мне.
— Прости, — поднимаю ладони, останавливая его. — Достаточно, для меня это за гранью.
— Я понимаю, Катя, но такова была моя жизнь до тебя. Мне извиниться за то, как я жил? — он снова наращивает эмоции в голосе. — Такой была моя жизнь, да, что уж поделать. А потом я встретил тебя, и всё изменилось. Я не врал — я действительно влюбился.
С Линой мы больше не виделись для близости, документы на развод были на оформлении. Но тут ты увидела что-то там в интернете и сбежала. Очень по-взрослому, да.
— То есть это я виновата? — у меня тоже не получается говорить тихо уже. — Хочешь сказать, в Москву ты летал для оформления развода?
— И его тоже. А ещё у Лины обнаружили рак, и я должен был помочь. Она мой друг, Катя. Не только бывшая жена и сексуальная партнёрша. Ещё и друг, да, и сейчас в том числе.
Сжимаю голову ладонями и отворачиваюсь.
Слишком много информации, слишком много эмоций. И новых, и тех, что я консервировала эти полтора года глубоко в груди, сейчас они нашли лазейку, сломали дамбу и бьют ключом. Меня разматывает внутри, раскручивает то, что я держала в железном кулаке усилием воли. Слёзы подкатывают, злость кипит, обида душит.
— Чего ты хочешь сейчас, Костя? — оборачиваюсь и спрашиваю севшим голосом. — Что тебе от нас нужно?
— Как и всегда, — пожимает плечами устало. — Ты, Катя. Я хочу тебя.
Я по-прежнему люблю тебя. Хочу растить сына, о котором узнал всего несколько часов назад.
— И поэтому угрожаешь отнять его? — у меня вырывается истерический смешок.
Макарский прикрывает глаза на несколько секунд и молчит. Кажется, его запал злости угас, оставив за собой дикую усталость.
— Ты выбора мне не оставляешь, — говорит тихо. — Я хотел бы иначе, но я не готов снова искать тебя, когда ты вдруг решишь сбежать. Вас искать. Поставь себя на моё место, Катя. Ты скрыла от меня сына, такое сложно принять, — голос его становится твёрже, а взгляд снова приобретает тяжесть и остроту.
— Сын будет расти рядом со мной. Будешь ли рядом ты — сама решай. Выбор за тобой, Катерина.
Выбор без выбора.
Разговор ни о чём.
Думаю, мы оба сказали, что хотели. Я ухожу и закрываюсь в душе, где даю волю слезам. Знаю, что они проблему не решат и даже состояние не облегчат, но сдержаться не могу.
А когда выхожу, даже не смотрю на кухню. Я хочу спать.
