Может, это просто первые эмоции, и он поймёт, что мы ему не нужны. А он не нужен нам.
Все смотрят на нас очень внимательно. Захар подходит и приобнимает за плечо, показывая, что я могу на него рассчитывать.
— Всё хорошо, — улыбаюсь, глядя ему в глаза и стараясь скрыть свои истинные эмоции. — Костя отвезёт нас с Савелием домой. Я тебе напишу.
Брат кивает, но вижу, что ни капли не верит, что всё хорошо. Будет волноваться, допытывать, как и что. Но я с этим справлюсь, навыки конспирации у меня имеются.
— Поехали, — максимально нейтрально говорю Макарскому, прощаюсь со всеми и иду к воротам.
Когда оказываемся в машине, отрезанными от остальных за закрытыми дверями, мне приходится сильно постараться, чтобы унять панику. Малыш ведь всё чувствует.
Если во дворе дома Котовских я ещё как-то держалась, понимая, что не одна, сейчас осознаю, в каком опасном положении оказалась.
— Адрес назови, — отзывается с водительского сидения Макарский, а мне хочется выпрыгнуть с малышом из машины и бежать куда глаза глядят.
Но я называю. Обнимаю Савушку, прикрыв глаза, целую его в макушку, вдыхая родной запах. Глажу по спинке, пока он умащивается поудобнее и прикрывает глазки.
Я выстою. Пойду на любые условия, что поставит Костя, но сохраню своего малыша. Не отдам, чего бы мне это ни стоило.
* * *К моему дому подъезжаем минут через сорок. Савушка хнычет, когда бужу его, чтобы выйти из машины. Ему уже и на ночной сон скоро, он привык рано ложиться.
— Тише, малыш, сейчас будем дома, — говорю ему и целую в сморщенный недовольный носик и тут же ловлю на нас внимательный взгляд Макарского.
Отворачиваюсь, не желая разбирать, что именно в этом взгляде. Себя тоже не хочу анализировать. Слишком много эмоций, связанных с ним, я пропустила через себя за эти полтора года, слишком много слёз пролила в тишине и одиночестве, показывая всем остальным, что всё в порядке.
— Катерина! — к нам навстречу торопится Лидия Васильевна — женщина в возрасте, у которой я снимаю квартиру. — Вот я тебя и поймала.
Её ещё сейчас мне не хватало.
— Я и не пряталась, Лидия Васильевна, — разворачиваюсь к раскрасневшейся от быстрой ходьбы женщине.
— Как же! Я дважды приходила! Вот вчера в двенадцать, и до этого тоже.
— Вы же знаете, что я на работе в это время, а няня никому не открывает. К тому же, у меня телефон есть.
— Ага, — кривится, уперев руки в бока. — Всё у тебя есть: и телефон вон с экраном каким, и няня, только денег за квартиру я не вижу.
Как она мне надоела.
