Какая вожжа тебе под хвост попала?
- О чем это ты?
Греховцев стискивает челюсти едва ли не до хруста зубов. Психует, и поделом ему. Скрыв удовлетворение за безразличным видом, наблюдаю, как ходят ходуном желваки под кожей.
- Я жду объяснений.
- У меня каникулы, Герман. Все студенты на каникулы уезжают домой, и я не исключение.
- Да?.. – недобро усмехается парень, - а как же это?
С этими словами он рывком срывает халат с плеч и обнажает мою грудь. Я этого не ожидала, громко вскрикнув, начинаю толкать его кулаками.
Но Герман моих трепыханий словно не замечает, сосредоточив все свое внимание на вздымающихся холмиках, обводит сосок подушечкой большого пальца по часовой стрелке.
Живот простреливает горячей иглой.
- Что так обидело мою девочку? М?.
- Ничего, - выдыхаю тихо.
- А ведь так сладко стонала, говорила, что любит…
- Не бери в голову, я сказала это на эмоциях.
- На эмоциях, говоришь? – сжимает сосок двумя пальцами и выкручивает его.
Больно. Но больно как-то странно. Хочется повторения.
- Я не хочу с тобой быть, - собрав всю волю в кулак, озвучиваю правду.
Герман каким-то образом понимает, что я говорю серьезно. Оставив в покое мою грудь, пытливо смотрит в глаза.
Глава 19.
- Почему?
- Потому что ты мне не по зубам. Я тебе не ровня.
Проговорив это, пытаюсь сглотнуть образовавшийся в горле колючий комок. Втягиваю воздух через нос и, не выдержав тяжелого взгляда, отворачиваюсь в сторону.
- Кто тебе это сказал? – спрашивает он тихо.
- Никто. Только слепая не увидит, как ты стыдишься меня.
- Ты несешь х@йню, Рая.
- Серьезно? – немного под ним пошевелившись, невесело хмыкаю, - ты меня чуть не убил, когда я к тебе в универе подойти решила.
- Срать я хотел на чужое мнение, знаешь ли…
- А мне такие отношения не нужны, - продолжаю шептать с надрывом, - я хочу, чтобы мой парень не прятал меня, как грязный секрет.
- Ты чего себе напридумывала, Короткова? Какой еще, бл@ть, грязный секрет? Я же говорил, что это для твоего же блага!
- Какого блага, Герман? Что мне может угрожать?
Греховцев склоняется над моим лицом, ведет губами по щеке, целует в висок, а затем в ухо.
- Слушай сюда, Коротышка. Ты в курсе, кто мой отец?
- Губернатор.
- Вот именно. Публичная личность. Скоро у него начинается предвыборная кампания, а это означает повышенный интерес со стороны прессы.
Говоря все это, Герман не перестает тереться своей щекой о мое лицо. Я больше не вырываюсь, прикрыв глаза, впитываю в себя каждое слово.
