Первая — от Тоби Каймаса из юридического отдела, вторая — от Энди, гения компьютерного дизайна, третья — от буцефала Хичкока, будь он неладен.
«Спасибо за уделённое время, красавица. С нетерпением жду новой встречи»
Комкаю записку в кулаке и швыряю в мусорку. Не дождётся. И пронырливых сморчков так работой завалю, что голов поднять не смогут. Если кому и суждено высадиться на матрёшкин Криптон, так это Гасу-младшему. И он это сделает, не надевая скафандра.
Возвращаюсь в свой кабинет и набираю деснице по внутреннему телефону.
— Крошка, когда мисс Жданова появится, сразу дай мне знать.
— Она ещё и в лифт зайти не успеет, — самодовольно усмехается Хизер.
Когда время на часах показывает восемь, я набираю её номер снова.
— Нет, не было.
Вот и второе опоздание, радуйся, Гас. Ещё один прокол, и ты свободен от булыжника в трусах на большую часть дня. Вот только мне ни черта не радостно. Куда она подевалась? Эта одержимая отличница и на сломанных ногах приковыляла бы, чтобы доказать, как я был не прав на её счёт.
Жду ещё пятнадцать минут, после чего плюю на гордость и звоню ей на мобильный. Если она проспала из-за ночного трах-марафона, сам её первым же рейсом в Москву депортирую.
Абонент недоступен. Что за херня? Пробую ещё, но результат тот же. Блядь, я этому красному коню подковы вырву и запихну в глотку вместо сладкого. Я его знаю, он сидит на четыре этажа ниже, торгует какими-то жутко дорогими роль-ставнями. И сейчас он у меня узнает, как нужно качественно складываться в гармошку.
Хватаю ключи от моей малышки и мчусь вниз. Пешком, не дожидаясь лифта. Да, я до такой степени на взводе. Пинком распахиваю дверь в его кабинет и рявкаю:
— Ты что с матрёшкой сделал?
Буцефал глазами хлопает непонимающе и нервно сжимает в руке телефон. Звонок другу, что ли, на этот раз хочет сделать?
Ах да, у нас же здесь умственно отсталый.
— Сла-ва Жданова. Где? — цежу, подходя к его столу.
Буцефал нервничает, как девственница на анальном кастинге у Вудмана, но пытается держать лицо.
— Показал ей Бруклинский мост, Карнеги-Холл и сразу отвёз домой.
Свешиваюсь через стол и сгребаю футболку на его груди.
— А Эмпайр-стейт ты ей, случаем, не показал?
Тот головой мотает и сглатывает.
— А язык свой в рот пихал?
Буцефал вдруг вспоминает о том, что он гордый конь Македонского, и пытается сбросить мои руки.
— Это не твоё дело.
Блядь, они целовались. Точно целовались. В ушах долбит красный шум, кулак сам отъезжает назад и встречается с его мордой.
