Поппи, зайка, не нужно нас провожать.
Мы входим в приглушённо-освещённый зал, оформленный в стиле «элегантный модерн» с шоколадного цвета полами, уютными коричневыми столиками и бархатными креслами. В одном Малфою не откажешь — у него есть вкус.
— Милое местечко, правда?
Прищурив глаза, он следит за моей реакцией.
Согласно киваю и посылаю ему сдержанную улыбку. Ну не могу же я двадцать четыре часа быть колючкой.
— Здесь, действительно, мило. Признаться, я немного удивлена.
— Думала, притащу тебя в красную комнату с диванами из кожзама и секс-качелями, и начну рассказывать, что люблю трахаться жёстко?
— А я похожа на застенчивую овцу, которая любит засовывать в рот карандаши? И откуда, признайся, ради бога, ты знаешь этот фильм?
— Посмотрел в развивающих целях, — игриво сообщает мой спутник, отодвигая для меня кресло.
— Признаю, не осилил и половины, младшенький всё время рвался преподать слабаку Грею урок. Того, похоже, не брали в скауты, потому что вязать узлы ему однозначно нравилось больше, чем трахаться.
Я морщусь и жую губы, пытаясь спрятать улыбку. У Гаса, действительно, хорошее чувство юмора, в моём стиле. Я не принадлежу к тому типу девушек, которые падают в обморок при слове «трахаться», и адекватно реагирую на мат, если он уместен. И я терпеть не могу «Пятьдесят оттенков», и уж если быть честной, сама высекла бы Анастейшу как Сидорову козу, за такую невыразительную актёрскую игру. И никакое «стоп-слово» её бы не спасло.
— Давай, матрёшка, — в голубых глазах пляшет демонический булгаковский квартет, — тебя не разорвёт на части, если улыбнёшься на шутку старины Гаса.
Начинаю улыбаться шире, потому что решаю, что сегодня мы можем притвориться, что я не хочу размазать его по стенке, а он не мечтает избавиться от меня как назойливого прыща.
Лицо Малфоя становится серьёзным, он немного склоняет голову набок, пристально разглядывая меня, словно видит впервые.
— Красивая улыбка, матрёшка, — говорит совсем тихо, но я слышу его так отчётливо, словно он произнёс это в микрофон.
— Ты похожа на Чеширского Кота.
Его незамысловатый комплимент звучит так обезоруживающе, что я опускаю глаза в подол своего фиолетового платья и начинаю считать полоски. Да что со мной не так? Это же вредный слизеринец, трахающий всё, что способно встать на четвереньки, а я — умница Гермиона, ждущая своего пусть и некрасивого, но верного Рона Уизли.
«Протего», крысёныш. Тебе не взять меня дешёвыми приёмами.
