— У тебя на животе два кубика лишних, — фыркаю, отводя взгляд.
— Не в моём вкусе. И это твоя комната, поэтому уйду я. Мне тоже пора собираться на работу.
Запахиваю полотенце поплотнее, собираясь как можно аккуратнее встать, но Малфой набрасывает на меня одеяло, превращая в Каспера.
— Сегодня ты остаёшься дома, — его голос становится серьёзным, — вчера ты круто напугала меня, матрёшка. Я должен попросить прощения за тупоголового Эрика. Парнишка вечно жрёт какую-то дрянь и, кажется, вчера перепутал стаканы.
Так вот в чём дело! А я ломаю голову, какого чёрта забыла в его кровати.
Флешбэки вчерашнего вечера проносятся в голове мутными кадрами. Вот мы с мелким Эриком спорим о том, чей Джокер лучше: Николсона или Лето, потому что понятно, что Джокер в исполнении Хита вне конкуренции. Я пью сок, и мне становится очень жарко, и почему-то испытываю сильную необходимость сообщить Гасу, что считаю его придурком. Провал. Я верхом на Малфое... снова провал. Мне холодно и мокро, а дальше темнота.
Вот дерьмо. Я ведь поэтому почти не пью, потому что не люблю терять контроль над собственным сознанием.
Нет ничего хуже, когда злорадные гиены, ставшие свидетелями пьяного веселья, начинают рассказывать о том, какие глупости ты вытворяла, присовокупляя от себя сочные подробности. Со мной такое случалось пару раз во времена глубокого отрочества, и больше я такого не допускаю. И вот на тебе, я не помню большей части вчерашнего вечера, проведённого в стане врага. Наверняка этот подлый сынишка Люциуса всё подстроил, чтобы выставить меня идиоткой перед своими дружками.
— Это ведь ты мне что-то подмешал?
Спрыгиваю на пол, и мой взгляд мечется по комнате в поисках чего-то тяжёлого. Я ужасно зла на себя за то, что позволила такому случиться, и мечтаю выместить на Гасе своё негодование.
— Сдурела? — рявкает Малфой. — Думаешь, мне требуется наркота, чтобы затащить девчонку в койку?
— Не удивлюсь, что так, — огрызаюсь я, косясь на его разбухшую ширинку.
— Ты бы к врачу записался, у твоего младшего, кажется, водянка.
— Он у меня просто крупненьким родился, — скалится Малфой, явно гордый за свой выдающийся прибор.
— В общем так, сегодня ты сидишь дома и изо всех сил стараешься больше не превращаться в Смурфетту. Папочка Гаргамель вернётся сегодня пораньше и в качестве извинений сводит тебя в свой любимый ресторан.
— Я себя нормально чувствую, — хмурюсь.
К чёрту его жалость. У отца на фирме я с температурой 38,6 три часа на встрече с англичанами оттарабанила переводчиком.
