– Я пригласил их на случай, если ты скажешь «да».
– Да?
– В ответ на мою безумную идею.
Он опускается на одно колено на фоне заката, проносящихся мимо велосипедистов, бегунов и парочек и достает что-то из кармана. На нем все та же спортивная форма, в которой он отводил Луну и Тео в парк, но это лишь усиливает его сексуальность. Самое безумное в происходящем (помимо того, что мы даже ни разу не говорили об этом) это то, что я совсем не нервничаю. Просто слегка взволнованна. Мне и так кажется, что мы уже женатая пара, в самом приятном, не скучном смысле.
Он – воплощение стабильности и любви. Безопасности и уверенности.
Я его волна, а он мой якорь. А может, и сам песок."
"– Эди Ван Дер Зи, я хочу окунаться в твои волны каждый день до конца моей жалкой жизни. Я хочу трахать тебя – только тебя и никого больше, – и часто. Каждый. День. Я хочу жить с тобой. Хочу выставлять напоказ наш ненормальный союз, который вынуждает людей поднимать брови и думать, что я подонок, совращающий малолетних. Но пошли они к черту, у них никогда не будет того, что есть у нас.
Ты выйдешь за меня? Я не прошу много. Ни детей, ни обедов, никакой работы по дому. Не прошу ничего, кроме того, что ты сама захочешь мне дать.
Луна с улыбкой выглядывает из-за двери. Обернувшись, я улыбаюсь ей в ответ. Ожидаю, что она скажет мне что-то при помощи жестов. Например, «фу, противно» или «папочка опять говорит глупости». Но она этого не делает.
Она вскидывает бровь, размыкает губы и преподносит отцу самый лучший в мире подарок, произнеся вслух:
– Скажи «да».
ТрентДо встречи с Эди декабрь был моим любимым месяцем в году.
Не из-за Рождества. К черту Рождество. А из-за холодов. Это был единственный месяц в году, когда хотя бы на миг переставало казаться, что Южная Калифорния вспыхнет пламенем, едва кто-то чиркнет спичкой. Много лет назад, когда «Чемпионс Бизнес Холдингс» открыл филиал в Чикаго, я вцепился в него, как пиявка. Я любил зиму. Любил. В прошлом.
А теперь я ненавижу зиму.
Мне по-прежнему нравится чувствовать, что солнце не пытается меня прикончить, но не нравится смотреть, как Эди под натиском крупных капель дождя босиком бегает через набережную с доской под мышкой, хохоча, как безумное дитя.
Иногда я бегу за ней и, повалив на песок, целую, пока не перехватит дыхание, и пытаюсь уговорить ее успокоиться и пропустить утреннее занятие серфингом. В большинстве случаев я знаю, что это бесполезно.
Океан – ее наркотик.
А она мой.
И я все меняю, чтобы к этому приспособиться.
