Наверное, это был знак вселенной, чтобы показать мне, что Тренту с Луной было лучше без меня. Что в их жизни был кто-то лучше, чем дочь моего отца. Та, что пыталась выгнать Трента из совета директоров. Я их не заслуживала.
Она была матерью Луны.
Мне с ней не тягаться.
И даже не хотелось.
– Зачем ты пришла? У тебя неприятности? – настаивала Камила, и как раз в этот момент Вал подошла и опустила руку ей на плечо.
Камила, а не Кармела, тупица.
– Ничего страшного, если она хочет посидеть с ребенком. Нам с Трентом о многом нужно поговорить.
Нам бы не помешало уединиться. Может, сходим к пристани и перекусим.
Я не выдержала. Мне так сильно хотелось уйти отсюда, что я подумывала спрыгнуть с его террасы. На лифте и по лестнице я бы добиралась слишком медленно. Я не ворвалась в дом и не бросилась навстречу смерти только потому, что не хотела напугать Луну.
Я развернулась и побежала прочь, рывком открыв дверь на лестницу. Ноги несли меня так же быстро, как после кражи. Топ, топ, топ, топ. Но прилив адреналина ощущался по-другому.
Он был удушающим.
Один этаж, потом еще один. Кровь прилила к голове, и я едва расслышала, как дверь распахнулась и Трент поинтересовался, кто приходил. Его голос эхом преследовал меня до первого этажа. Его голос звучал… расслабленно. Как голос мужчины, который только что воссоединился с матерью своего ребенка и наверняка испытывал облегчение оттого, что она вернулась в их жизнь.
Одна. Я была совсем одна.
Ни матери. Ни отца. Ни друзей. Ни Трента.
Я бежала еще какое-то время.
Мимо моей машины, припаркованной на набережной, и пляжа, мимо магазинов, людей, и всего того, что я прежде любила и на что больше была не в силах смотреть. Вся улица была пронизана воспоминаниями о Тренте. И океан тоже. Воспоминаниями о том, как после серфинга он впервые играл со мной, моей грудью, сосками и сердцем.
Все нервные окончания в мозгу раскалились. Смогу ли я когда-нибудь снова прийти в это место? Заниматься серфингом? Дышать?
Единственным утешением было то, что Джордан не видел меня в таком состоянии.
Он бы сказал, что я пожинаю то, что сама посеяла. Напомнил бы мне, что я была лишь глупой шлюхой, послужившей игрушкой для мужчины, который годами без устали искал одну-единственную женщину. Я была лишь развлечением.
Темнота накрыла берег. Мозоли на ногах начали опухать. Я добралась до другого конца города, на пристань, где стояли прогулочные лодки. Мне пришлось снять ботинки и, прихрамывая, идти оставшийся путь босиком.
