По идее она была о любви, но для меня она всегда будет песней, под которую я плакала, когда села в автобус от Сан-Диего до Тодос-Сантоса, вставив наушники поглубже в уши, чтобы заглушить весь окружающий мир после того, как Тео меня ударил.
Он сделал это не специально. Я это знала. Должно быть, ужасно оказаться в заточении его головы. Все, что давалось мне легко, для него было чуждо и незнакомо. Но о том, чтобы отказаться от него лишь потому, что он не мог озвучить свои чувства, не могло быть и речи.
И я не могла сдаться сейчас.
Воскресенье прошло не так, как мы с Трентом планировали.
Пока я металась в палате матери, Трент всю ночь спал в приемной. Потом он поехал домой, чтобы принять душ, забрать Луну у Камилы и отвезти ее к своим родителям, которые вернулись в город из Вегаса.
Я воспользовалась возможностью заехать домой, чтобы помыться и перекусить. Посреди ночи мама пришла в себя. Она была в сознании, но едва понимала, что происходит. Мы поговорили, пока Трент ждал снаружи.
Она рассказала, как в субботу поздно вечером отец пришел домой и озвучил ей новость так, будто зачитывал некролог дальнему родственнику. Сказала, что ему было наплевать, когда документы о разводе, которые он положил перед ней на стол, так намокли от ее слез, что невозможно было прочесть ни строчки.
Я приняла долгий, обжигающий душ, надела свободное летнее платье желтого цвета, а потом в тишине и одиночестве съела завтрак за кухонным столом.
Гранола, йогурт и кокосовая вода.
Мой дом находился в охраняемом жилом комплексе, расположенном в элитном районе Тодос-Сантоса под названием Ла Виста. Чтобы попасть на его территорию, нужно было знать код или кого-то из полусонных охранников у ворот. По этой причине я сначала не обратила внимания на то, что возле моего дома кто-то сигналил. Предположила, что это был друг молодого парнишки, жившего через дорогу, и мысленно отругала их за громкий шум воскресным утром.
Бип. Бип. Би-и-и-ип.
Я терпеть не могла подростков. Меня даже не волновало, что теоретически я и сама была одной из них. Я бросила в раковину миску из-под йогурта, не имея никакого желания ее мыть, но передумала. Можно было оставить ее домработнице, но это было не в моей натуре. И неважно, что мои родители многое принимали как должное. Я принялась мыть миску, чувствуя, будто несу на плечах тяжесть всего мира.
Бип, би-и-и-п, би-и-и-и-и-ип.
