Он отключал мою тревогу, и на час – всего лишь на час – исчезали переживания и беспокойство из-за денег. В этот час не строились планы и не разбивались мечты. Не было Джордана и Лидии Ван Дер Зи, никаких ожиданий и нависших надо мной угроз.
Только я.
Только вода и рассвет.
О, и Бэйн.
– Вода чертовски холодная, – проворчал он со своей волны и присел, чтобы как можно дольше скользить на поверхности одной из самых неутомимых природных стихий.
Бэйн был гораздо выше и тяжелее меня, но все равно управлялся достаточно хорошо, чтобы стать профессионалом, когда действительно этого хотел.
Оседлав крутую волну, он вцеплялся в нее мертвой хваткой. Ведь серфинг совсем как секс: сколько им ни занимайся, все равно каждый раз отличался от всех прежних. Всегда можно было узнать что-то новое, каждая встреча была уникальна и полна новых возможностей.
– Неподходящий день для трюков с причиндалами, – прокряхтела я в напряжении, сворачивая на краю волны, дабы не сбавлять темп.
Бэйн любил кататься голышом. Ему это нравилось потому, что вызывало у меня отвращение, а причинять мне дискомфорт было его любимым занятием.
Меня отвлекал и раздражал вид его длинного, болтающегося в воздухе члена.
– Ох, и получишь ты, Гиджет[7],– ответил он и провел языком с серьгой-колечком по проколотой губе.
Таким прозвищем называли миниатюрных девушек-серферов, а Бэйн звал меня так, только когда хотел вывести из себя. Он уже начал терять равновесие и едва держался на волне. Если у кого из нас и треснет доска, то точно у него.
– Не дождешься, – воскликнула я, перекрикивая свирепые волны.
– Да я серьезно. Там твой отец.
– Мой отец… что?
Я ослышалась. Конечно же, ослышалась. Отец никогда прежде меня не разыскивал и уж точно не стал бы делать исключение, заявившись ни свет ни заря на неприспособленный для любителя дорогих костюмов песчаный пляж. Я прищурилась и посмотрела на берег, теряя равновесие, и не только физически. Береговая линия была усеяна рядами пальм и бунгало розового, зеленого, желтого и голубого цветов.
И конечно, среди буйства баров, фургонов с хот-догами и сложенных желтых шезлонгов виднелся Джордан Ван Дер Зи. Он стоял посреди пляжа, а восходящее у него за спиной солнце напоминало потоки пламени, вырвавшиеся прямиком из врат ада. Сегодня отец нацепил костюм-тройку от Brooks Brothers и неодобрительный, суровый взгляд. Ни то ни другое он не снимал даже с окончанием рабочего дня.
Даже издали я видела, как от раздражения у него подергивается левый глаз.
