И больше всего я ненавидела, искупавшись в мягкости и чистоте клочка Тео, перепрыгивать на грубый, потертый клочок Джордана. Именно это сейчас происходило.
– Как поживает Теодор?
Отец удивил меня своим вопросом, хотя задал его в предсказуемой манере, проверяя уровень цен на бирже в стоящем на столе ноутбуке.
Его взгляд был прикован к экрану, а я просунула ладошки между бедер, стараясь не проглотить ком в горле.
– Ему лучше.
– Да ну?
Тебе плевать, бессердечный ты ублюдок. Нечего мне нукать.
– В центре есть специальная программа, согласно которой воспитанникам разрешают навестить семью дома под наблюдением.
На два дня. Он хотел приехать, – на этот раз я сглотнула ком, потому что не могла иначе. Мои слова звучали, как мольба, и отказ меня сломит.
– Чудесная весть для семей, Эди. Есть новости о Рексроте? – Он бросил на меня взгляд, и я замерла.
Для семей.
Но не для нашей. У меня не было семьи."
"Если поговорю об этом с матерью, опять случится ссора. Она скажет, что разрешение нужно просить у отца, и ей кажется: на нее давят.
А Джордан… ему было приятно разрушать нашу семью. К тому же он сейчас по-своему мне отказал.
– Эди?
Я, моргая, подняла взгляд. Отец одарил меня натянутой, предостерегающей улыбкой, захлопнул ноутбук и, отодвинув его в сторону, скрестил руки на груди.
– Что с флешкой Рексрота?
– Занимаюсь этим вопросом.
– Почему так долго?
– Я провожу с ним время только по вторникам, – ответила я, благополучно умолчав о том, что в пятницу сидела с его дочкой.
Если бы моего отца интересовало, где я провожу время, он мог сам об этом спросить.
Не было нужды просить Трента ничего не рассказывать. Мы оба знали, насколько это было опасно, особенно после того, как он дал мне внушительную сумму денег.
Если раньше он казался мне секретом, то теперь стал тайным грехом.
– И он повсюду носит флешку с собой. Всю важную информацию он хранит на ней.
– Хм, – Джордан потер подбородок, глядя в окно.
Солнце начало садиться, и сквозь шторы заструилось голубоватое свечение.
Настало время показать ему, что мне удалось раздобыть в квартире Трента в пятницу, когда он ушел. Я не гордилась тем, что украла, но это случилось до того, как он дал мне деньги. А то, как он рявкал на меня, унижал и едва ли не вышвырнул из квартиры, немного притупило жгучее чувство вины. Я подошла к рюкзаку и достала оплаченную квитанцию, которую нашла у него на столе среди кипы счетов, сложенных аккуратной стопкой и явно дожидавшихся подписания.
