И вообще, я теперь главный в нашей семье, привыкай.
— Ладно, как скажешь, босс, — смирился Лекс. — Я вижу, что ты что-то темнишь. Но давить на тебя не буду. По крайней мере, сейчас. Увидимся через пять дней. Поцелуй за меня Энжи и передавай привет Тэлю, — сказал он, выходя за дверь.
Глава 26
Воспоминания
Энжи"
"Вопрос Лекса о том, как я оказалась на боевом имперском корабле, всколыхнул в душе воспоминания о погибших родителях, и к горлу подступил ком. Я не смогла ему ответить, просто отвернулась. К счастью, за меня всё пояснил Рэй.
А моментально подскочивший ко мне Няшик снова чудесным образом развеял всю мою грусть и боль. Этот маленький чёрный комочек не сразу смог забраться ко мне на колени — мешал круглый сытый животик, но ему на помощь пришёл Рэй. Муж поднял котёнка с пола и дал мне его, попутно мягко погладив меня по руке.
Рэй сидел за столом рядом со мной, ухаживая и подкладывая в мою тарелку вкусности, а Лекс расположился напротив, я кожей чувствовала его ласковый, заинтересованный взгляд. Я ему очень понравилась, это было очевидно.
И нужно себе признаться, что этот мужчина тоже не оставлял меня равнодушной.
Мой Рэй был красавчиком, да и Тэль тоже, но Лекс… Нельзя быть настолько преступно красивым. Гармоничные черты: ровный аккуратный нос, твёрдый подбородок, высокий лоб, чувственные губы в обрамлении сексуальной щетины, — он был эталоном мужской красоты и мужественности. От него веяло силой и уверенностью. Кошачья грация движений, да ещё и обнажённый мускулистый торс, от вида которого я зависала, хоть он и был покрыт шрамами, выбивали меня из душевного равновесия.
Мне очень нравился его низкий хрипловатый голос, в нём непостижимым образом сочетались и скрытая сила, и мягкость бархата. И когда Лекс называл меня лапушкой — мне это тоже было приятно.
Но самым главным в его облике были глаза — лучистые, с хитринками, они переливались, как игривая ртуть, лаская меня серебристыми искрами. А его улыбка — дерзкая, тёплая и невероятно сексуальная — вышибала все мысли из моей головы напрочь, вводя в эйфорийный ступор моего внутреннего эстета.
Когда я рухнула на него в коридоре, он глухо застонал: его жуткие ожоги на спине закровоточили, но вслух он лишь заботливо поинтересовался, не ушиблась ли я. А то, как мужественно и спокойно он держался, когда мы с Рэем лечили его спину, вызывало моё восхищение.
Кормление Няшика меня просто добило. Хотелось расплываться лужицей от умиления, наблюдая, как этот мускулистый воин кормит моего пушистого малыша.
