И Нариз, отправляясь в свою комнату, краем глаза заметила нависающего над Катиш Вольта, который, смущаясь и краснея, что-то ей объяснял. Мешать парочке она не стала – Катиш девушка переборчивая и до замужества никаких вольностей себе не позволит.
Удобно устроившись в кресле, она смотрела, как за окном падают мягкие хлопья снега и скучала – заняться было решительно нечем. Впопыхах она даже не сунула с собой вышивание. «Да что ж за невезуха такая. Я бы сейчас даже дурацкому любовному роману обрадовалась,-- досадовала Нариз, -- да что там любовному роману, даже сборнику песен и стихов из пионерского детства и то рада была бы!».
Мысли текли лениво и вяло: « Хм… Сборнику песен и стихов… Смешно… Откуда бы он здесь взялся?»
Книги в этом мире она видела всего несколько раз. И это были очень тяжелые, написанные от руки талмуды, старинные и не слишком вразумительные. Мало того, что сам язык повествования был очень громоздким, так еще и сведения, которые Нариз прочитала о якобы живущих на островах людях с песьими головами, показались ей такой ерундой, что она даже дочитывать не стала.
Перебивая её грустные мысли в комнату скользнула странно довольная Катиш, которая принялась разбирать сундук с одеждой, встряхивая платья и развешивая в гардеробной. Сквозь приоткрытую дверь слышно было, как она что тихонько мурлычет под нос. Нариз прислушалась.
-- ""…и он ей дарит десять роз, и шелк на платье алый, и поцелуй его щеки коснулся запоздалый…""
-- Катиш, подойди, пожалуйста.
Горничная высунулась из кладовки с платьем в руках и вопросительно уставилась на хозяйку.
-- Что это ты сейчас пела?
-- Песню, -- девушка недоуменно пожала плечами, -- менестрель давеча пел на улице. Всю-то я не запомнила, а вот эти строчки прямо в душу запали.
Нариз замолчала, уставившись куда-то в угол. И Катиш, неловко потоптавшись, спросила:
-- Мне еще постоять или идти можно?
Нариз нетерпеливо отмахнулась от нее, показывая жестом – отстань. И горничная, пожав пухлыми плечами, вновь скрылась в гардеробной.
А Нариз в это время мысленно судорожно собирала пазл: « Менестрель… И он знает тексты песен… А Тина говорила про типографию. Сборник лекарств, конечно, хорошо… Но не сразу… И бумага, которую не может продать сын фаранда Миронга… Так, не торопись, -- сказала она сама себе – может бумага еще не подойдет, по размеру там, или допустим по качеству…».
Однако, в целом мысль была достаточно четкой и, возможно, даже правильной.
