Из минусов было то, что никакая типография самой Нариз даром была не нужна – больше всего на свете она хотела вернуться в свой замок и заниматься тем же, чем и раньше – налаживать хозяйство, помогать Леону поднимать земли и бдительно следить, чтобы фаранда Нерга не подходила к ее мужу.
Нариз усмехнулась. Она уже прекрасно знала, кто такая фаранда Нерга и сколько ей лет. Но также прекрасно она помнила и собственную вспышку ревности. И чем закончилась вспышка – тоже помнила. Она улыбнулась собственным мыслям и подумала, что как бы ни сложилась жизнь дальше, вспоминать об этом ей всегда будет приятно.
Она не мучила себя размышлениями на тему любовь ли это, чувство ли собственности или просто зов плоти. Она знала только одно – так тепло, спокойно и радостно ей не было ни с одним человеком в обеих ее жизнях."
"Леон тихо распахнул дверь, полюбовался на сидящую в кресле тихую Нариз, на выбившийся из прически локон, мягко лежащий вдоль точеной скулы, на тонкое запястье девичьей ручки, безвольно свисающей с подлокотника и, немного сожалея о том, что сейчас картинка шевельнется и очарование этого момента повторится еще не скоро, тихо позвал:
-- Нариз… Я закончил дела, если хочешь, завтра с утра можем ехать домой.
Жена встрепенулась. Резко повернулась к нему. И уставив палец в потолок, сказала:
-- Я знаю, чего нам не хватает!
Леон удивленно вскинул брови и, сердцем чуя, что домой они завтра не отправятся, с улыбкой спросил:
-- И чего же нам не хватает? -- выделив голосом слово «нам».
-- Типографии!
-- Типа… Типар-гафии? – с трудом выговорил он незнакомое слово.
— А что это значит?
-- Сейчас я тебе объясню!
Леон насторожился, видя в глазах жены знакомый блеск. Не теряя времени, уселся в кресло, с которого она вскочила, подтянул ее к себе, устраивая на коленях и не давая возможности бегать мимо и размахивать руками, тихонько шепнул на ухо:
-- Я все равно тебя люблю. А теперь рассказывай!
Глава 53
Глава 53
Отъезд домой отложили на несколько дней, потом на рундину, а потом еще на одну…
Леон уехал один, а Нариз осталась.
Возникла серьезная проблема – чернила намазывались на свинцовые буквы неровно, краска растекалась, и оттиск получался неряшливым.
Максин Миронг был невелик ростом, полноват и лысоват, но ум имел ясный, а характер – въедливый.
-- Я ведь, ридгана Ронхард, как рассудил… Бумага – дело новое, стоит сильно дешевле, чем пергамент, и не все ведь записи нужно годами хранить. Для писем она хороша, расчеты по дому опять же можно на ней вести.
