Страх, что сейчас она скажет «Вы мне противны», был так силен, что на лбу Леона выступила испарина. Он никогда не был трусом, но этого откровенно боялся.
Медленно и почтительно, стараясь не делать резких движений, не дать повода жене навсегда выгнать его из своей спальни, он поклонился и произнес:
-- Спокойной ночи, Нариз. Я не буду тебе больше докучать.
Ее движение было почти неуловимо, Леон даже не заметил, как она схватила вазу. И только жалобное «дзи-и-и-инь» привело его в чувства.
-- Ты..! Подарки от своей девки.
.! Убирайся отсюда! Я тебя ненавижу! Слышишь?! Ненавижу! – на глазах Нариз закипали злые слезы…
«Сволочь! Сволочь! Сволочь! Он уже даже не скрывается! Это он свою подстилку попросил мне подарок выбрать! Скотина!».
Обалдевший Леон смотрел, как жена стучит кулачком по столу и проклинает его любовницу – фаранду Нергу. Почтенную фаранду пятидесяти четырех лет отроду, счастливую жену его арендатора фаранда Нерга, мать четверых детей и любящую бабушку шести внуков…
Первой мыслью было – попытаться объяснить ей, что никакой любовницы у него нет.
Второй – сделать что угодно, лишь бы она перестала плакать. Третья, инстинктивная, была самой верной…
Дав жене поистерить еще несколько минут, он дождался, когда она захлебнулась слезами и бессильно упала в кресло. Хрустя осколками, обогнул письменный стол и, подхватив хрупкое тело на руки, отнес через всю комнату и усадил к себе на колени, устроившись в кресле у камина.
Он ничего не говорил, не пытался объясниться, даже не защищался, когда она начала молотить его по плечам, он просто держал ее на руках и не давал уйти.
Время шло, рыдания стихали, становились жалобными и задумчивыми. Нариз начала ощущать всю нелепость ситуации. Она рыдает от ревности и злости на своего мужа на коленях у этого самого мужа. Пожалуй, что-то тут было не так…
Эмоции, которые испытывал Леон, сложно поддавались определению. Тут была и вспышка нежности к глупой девчонке, и яркая досада на себя самого, что он не сумел, не смог объяснить ей, какое место она заняла в его жизни, а также безумная, кружащая голову, толика сладостного предвкушения…
Дождавшись, пока всхлипывания стихли совсем, Леон, не обращая внимания на резкие попытки вырваться из объятий, тихо-тихо заговорил на ухо:
-- Я благодарен богам за то, что ты стала моей женой.
Резкая попытка вырваться…
-- Ты лучшее, что могло случиться в моей жизни.
Повторная попытка вырваться, но уже несколько более вялая…
-- Послушай меня, послушай внимательно.
