Хуш усадила ее на горячий плоский камень и, намочив жесткую тряпку в горячей воде, принялась тереть тело. Через десять минут кожа Натальи полыхала огнем. Тогда старуха, щедро плеснув себе на ладонь какое-то жидкое масло, быстрыми движениями растерла его по телу и велела сидеть. А сама той же тряпкой начала мыть себя.
К счастью, масло имело слабый травянистый запах и не вызывало отвращения. Оно же сняло жжение кожи, но Наталья все еще не понимала – а мыться-то как? Кроме того, распущенные косички, сколотые на макушке, увлажнились от пара, и от них отчетливо шел запах псины.
Хуш достала какую-то странную, грязно-белую штуку и, подступившись к Наталье, начала быстро и жестко водить по телу, равномерно снимая масло, омертвевшую кожу и грязь. Присмотревшись, Наталья поняла, что этот скребок сделан из кости животного. «Просто трындец!» -- подумала она, но сопротивляться у нее не было моральных сил.
Ее волосы старуха полила каким-то травяным отваром, потом смазала маслом уже из другой бутылочки и прочесала частым гребнем, приговаривая:
-- Какая ты красавица, сунехи! Даст же милосердная Эрина такое счастье кому-то в жены!
Потом Хуш в волосы втерла грубого помола отруби, ну или что-то похожее, и снова начала вычесывать пряди – теперь они считались чистыми.
Волосы вытирали тщательно, несколькими тряпками, стараясь чтобы излишки жира впитались в ткань. Затем служанка выдала хозяйке чистую беленую рубаху с вышивкой и халат. Накинула на нее огромный теплый платок и усадила у входа в шатер, сама же, закончив мытье, оделась и все тряпки, пропитанные маслом и грязью, кинула в остатки кипящей воды, предварительно плеснув туда пару литров какой-то желтой жижи.
В воздухе отчетливо запало хозяйственным мылом. Наталья поморщилась, а Хуш, обернувшись от воняющего котла, в котором мешала длинной палкой варево из тряпок, заметила:
-- Моя сунехи, может ты пойдешь в юрту? Ты всегда не любила этот запах.
-- Хуш, у нас есть зеркало?
-- Конечно есть, моя сунехи, -- Хуш удивленно вскинула густые брови – где всегда лежит, в сундуке с медными клепками.
Ступай, красавица моя, ступай. Мне еще полоскать нужно.
Глава 4
Глава 4
Зеркало Наталья Леонидовна так и не нашла, зато в этом сундуке обнаружилась обтянутая кожей здоровая шкатулка, в которой лежали вперемешку массивные золотые серьги, браслеты, полтора-два десятка разноцветных бус, монеты, прикрепленные рядами к цепочке, -- «Монисто», - вспомнила Наталья, с десяток достаточно массивных перстней и еще какая-то мелочевка.
