Подняв на нее глаза, он отрицательно помотал головой и ответил:
-- Нет, госпожа. В прошлой жизни, -- тут он странно ухмыльнулся, -- меня звали фаранд Бушар Контеро.
Нариз даже вздрогнула. Слова «в прошлой жизни» поразили ее, но она быстро сообразила, что он говорит не о реальной прошлой жизни, а о времени до рабства.
-- Фаранд Бушар, я хочу предложить вам сделку.
-- Сделку?
Раб с сомнением покатал это слово на языке и еще раз неуверенно переспросил:
-- Сделку?
-- Именно так, фаранд. Я и мой брат направляемся в Синцерию, поближе к столице.
Но я прекрасно понимаю, что и наш язык, манеры и одежда сильно отличаются. Я хочу, чтобы вы учили нас всю дорогу, всему, чему только сможете. А там, в Синцерии вы будете вольным человеком и сами решите, как вам жить дальше. Я обещаю хорошо кормить вас в дороге, позаботиться о теплой одежде и почтительном отношении.
Старик долго смотрел не нее, как будто не мог принять решение, или же просто сомневался в ее словах. Наконец, он как-то неуверенно кивнул и ответил:
-- Я не был на родине больше пятнадцати зим.
Но я расскажу вам все, что вы захотите узнать.
-- Ну вот и ладно.
Нариз легко поднялась со скамейки и, стоя перед ним, сказала:
-- Сейчас вам следует поесть и отдохнуть. А завтра в хамаме мужской день…
Ей пришлось договориться с хозяйкой о месте для ночлега её нового спутника – пускать незнакомого человека в комнату, где хранилось изрядное количество золота, она не хотела – все же она не знала о нем практически ничего.
Гуруз очнулся от своей дремы, когда она вернулась, и так и не повернувшись к ней лицом, спросил:
-- Как мы будем делить золото?"
"Сердце Нариз екнуло, она все же думала, что он захочет остаться с ней, но на вопрос надо было отвечать:
-- Пополам, Гуруз.
Мы поделим ровно пополам.
Мальчишка зашевелился, сел на кровати по-турецки и, задрав лицо на стоящую рядом Нариз, спросил:
-- И ты отдашь мне мою половину? Не будешь кричать, что это ты добыла все золото?
-- Отдам и не буду… Для меня ты – единственный в мире близкий человек, а родных не обделяют.
Мальчишка посопел, и не слишком довольно, даже как-то раздраженно сказал:
-- Прости меня, я просто так спросил… Мы… -- он откашлялся. -- Я решил -- мы едем вместе.
Нариз устроилась рядом, обняла его худенькие плечи и прижала к себе. Так они и сидели в опускающихся сумерках – молча, чувствуя рядом родное тепло.
Глава 25
Глава 25
Нельзя сказать, что за эти два дня старый раб помолодел, но, безусловно, выглядел он гораздо лучше и бодрее.
