Нариз спокойно оглядела двух мужчин средних лет, которые за потраченные на ее дело пару часов заработали чуть ли не недельную зарплату, и со всеми реверансами ответила, что неприлично молодой девушке посещать заведения в компании чужих мужчин.
-- Мой брат не одобрит. А вы, почтенный мастер Нассар, в честь удачной продажи пришлите мою кибитку с другим рабом к постоялому двору, -- с этими словами она, поклонившись, развернулась и пошла прочь, оставив не слишком довольных мужчин обсуждать ее жадность. Сами они почему-то не торопились потратить полученные деньги.
Шла она достаточно быстро, слыша за спиной сипловатое дыхание отстающего старика, но свернув в первый же переулок, остановилась и дождалась пока он догонит ее.
Глядя на собственное приобретение, она не слишком понимала, как перейти к главному. Потому, не став юлить, просто спросила:
-- Ты родился в Синцерии, почтенный?
Раб смотрел на нее мутноватыми глазами, часто кивал головой и хрипло дышал. Нариз вздохнула. Старику явно нужен отдых.
-- Сейчас ты отдышишься, почтенный, и мы медленно, не торопясь, пойдем на постоялый двор.
Там ты поешь и отдохнешь. Потом, -- она с сомнением глянула на раба, -- тебе, наверно, стоит посетить хамам, и мы купим тебе другую одежду.
Старик покорно и равнодушно кивал головой, как бы не слишком понимая, что именно она говорит.
К постоялому двору подходили не торопясь. И уже в воротах Нариз увидела брата, который что-то выглядывал, повернувшись к ней спиной. Подойдя поближе, она окликнула его. Гуруз первым делом спросил:"
"-- А где кибитка? Матар сказал, что ты за кибиткой ушла.
-- Кибитку сейчас пригонят. Я ее осмотрела, все сделано хорошо. Скажи мне, когда мы выезжаем?
-- Через два дня выезжаем, утром.
Диалог шел совершенно спокойно до того момента, пока Гуруз не обратил внимание на стоящего рядом с сестрой старика и довольно грубо приказал:
-- Что встал, пенек старый? Иди, куда шел!
С одной стороны, у Нариз руки чесались закатить брату за хамство оплеуху, с другой стороны, она отчетливо представили, что сейчас будет, когда брат узнает, что она купила такого негожего, старого раба.
Поэтому она только вздохнула, повернулась к старику, и, указав рукой на скамейку, на которой еще несколько часов назад маялась от безделья, заявила братцу:
-- Пойдем в комнату, нам нужно поговорить.
Как и обычно, разговор вышел не просто долгим и скандальным, а еще и вымотал все силы. Гуруз ни в какую не хотел понимать, чему и как он должен учиться у раба.
