Были и вопли на тему «Да чтобы я, сын айнура…». Было и возмущение и уже потраченной суммой, и предстоящими расходами. Были и рассуждения о том, что все женщины – Хирговы дочери.
В конце концов Нариз не выдержала, и братец-таки отхватил оплеуху…
Спасло ее то, что она в силу возраста была тяжелее и физически сильнее. Положенный на обе лопатки мальчика вынужден был слушать то, что она ему говорила. Нариз сидела на нем верхом, крепко прижимая его запястья к полу, и монотонно вдалбливала:
-- Мы больше не дети айнура.
Мы никто в этом мире. И если мы не будем учиться и меняться, мы никогда и не станем кем-то.
Дождавшись, пока брат успокоится, она отпустила его и сказала довольно жестокую вещь, твердо зная, что именно так она и поступит, если он упрется сейчас:
-- Ты уже не маленький, мне надоело воевать и спорить. Давай решим все сейчас. Или мы с тобой помним о том, что мы – родная кровь, и стараемся вместе пробиться и устроиться, или мы делим сейчас все, что у нас есть и расходимся в разные стороны.
Я не хочу искалечить свою жизнь из-за твоей глупости.
Гуруз был искренне растерян.
-- Тебе что, этот раб дороже меня, -- голос у него был спокойный и какой-то усталый.
-- Да не раб мне дороже тебя, -- с раздражение огрызнулась Нариз, -- ты сейчас глупость говоришь! Мы едем в чужую страну, и пусть ее язык похож на наш, но мы будем сильно отличаться от местных жителей внешностью и речью. Скажи мне, Гуруз, где в мире есть такое место, где к чужакам относятся хорошо? Пойми, мы не можем выглядеть, как они, но мы должны научиться говорить, как они, одеваться, как они.
Тогда, со временем, к нам привыкнут, и мы не будем так выделяться.
Помолчала, но брат не возражал. Кажется, он не только слушал ее, но и, впервые, слышал…
-- А где ты собираешься учиться говорить по-новому и одеваться по-новому? Кто будет настолько добр, что будет заниматься с тобой и тратить на тебя время? Так что, решай, Гуруз, я устала с тобой воевать. Решай, и помни, никого роднее меня в твоей жизни не будет уже никогда.
Молчал Гуруз долго, а потом, так ничего и не ответив, прямо в одежде завалился на кровать лицом к стене. Нариз решила не давить и пошла во двор к своей покупке. Сама идея рабства казалась ей достаточно отвратительной, потому, сев рядом с равнодушным стариком на скамейку, она попыталась заключить с ним сделку. Пусть и завела разговор издалека:
-- Скажи, почтенный, Беш – это твое имя? Настоящее?
Отдохнувший старик выглядел немного лучше.
