И ничего особо ценного у него не было.
– Судя по тому, что вы стоите перед нами, дальше должно последовать «но», – заметил Борис.
– Да, в том-то и дело, но я не уверен, понимаете. Я не мог безапелляционно заявить полиции, что что-то конкретно пропало, потому что Ефимий Александрович мог это продать, подарить, выбросить, в конце концов.
Дине так сильно захотелось придушить молодого человека, что у нее даже зачесались кончики пальцев. Боже ты мой, ну почему он такой мямля.
– Что именно пропало? – жестко спросила она.
– И почему вы хотите обсудить это с Леной?
– Ну как же, она бывала в доме почти каждый день. Могла заметить. А пропало… Во-первых, керосиновая лампа. Такая, знаете, старинная.
– Да, я тоже заметила! – воскликнула Дина и, поймав на себе косой взгляд гостя, пояснила: – Я же говорила вчера, что была один раз в квартире профессора. У нас общая домработница, и я спускалась к Ефимию Александровичу по ее просьбе. Я недолго была в квартире и никуда не проходила, кроме коридора, кухни и кабинета, но лампу запомнила, потому что у моих бабушки и дедушки есть такая же.
Она стояла на книжном стеллаже в прихожей, а вчера на ее месте почему-то оказался бюст Пушкина. Ну, тот самый, – уточнила она, скорее для Бориса, чем для Егора.
Молодой человек расслабился. Видимо, данное Диной объяснение показалось ему убедительным.
– Да, – сказал он, – в общем, лампа. А еще пресс-папье со стола в кабинете. Такое деревянное и инкрустированное яшмой. Его профессору подарил коллега, ученый из Средней Азии.
И еще старинный барометр. Он на подоконнике стоял.
– И что же вы про это следователю не сказали, Егор? – укоризненно спросила Дина. – Следствие знает, что профессор умер после визита какого-то незнакомца, которого Лена слышала, но не видела. Мы все исходили из того, что профессору просто стало плохо, поскольку он разволновался от неприятного разговора. Но если одновременно из квартиры пропало что-то ценное, получается, Ефимия Александровича могли убить?
– Я боялся, что мне показалось, – промямлил их собеседник.
– И если я скажу про пропажу, то все подумают именно так, как вы говорите. А вдруг я ошибаюсь и от этого кто-то пострадает? Я и хотел переговорить с Еленой, не знает ли она судьбу этих предметов, если, конечно, она вообще обращала на них внимание.
– Лены нет дома, – сказала Дина. – Они с мужем после вчерашних событий уехали жить на дачу. Третья смерть в подъезде – это очень тяжело, а Лена ждет ребенка.
