— Особенно после моего возвращения из Франции. С вами было тошно в одной комнате находиться...
— Ох, как недипломатично, братец, — Поля качает головой.
Антон кидает сердитый взгляд на Полину, которая по-детски показывает ему язык и корчит рожицу.
— Достаточно, — наконец тихо проговаривает он и вновь смотрит на меня. — Если вы расходитесь, то расходитесь. Я уже не мальчик, и знаю, что родители разводятся, но... — он немного прищуривается, — мам, давай без громких скандалов.
Тоже встает, чтобы я не смела смотреть на него сверху вниз.
— Все ваши решения так или иначе коснутся нас, ваших детей, — немного приподнимает подбородок и протягивает руку, — я знаю, что консьержка передала тебе видео с отцом.
— Какое видео? — Поля заинтересованно приподнимается и облизывает пальцы от желтых крошек чипсов.
— Ты тоже на его стороне?
— Мам, — Антон немного прищуривается. — Против отца не стоит идти с открытой агрессией. Он тебя сильнее.
— Я ей то же самое говорила, — соглашается Поля.
— Прислушайся к нам, мам, — Антон не моргает, — мы не враги.
И мы сейчас знаем лучше, как тебе быть. Не будь одной из тех глупых разведенок, которые в итоге остаются ни с чем.
13
— Ты дура! — категорично заявляет моя “любимая” свекровь. — Я тебе для чего все эти фотографии показала?!
Старушка в бешенстве.
А я пытаюсь следовать словам детей:
— Эмоции лишние. Особенно сейчас. Поздно плакать."
"Я верю, что мои дети хотя мне добра. Вот такие они, воспитанные в семье, где не терпят “деревенской” эмоциональности и открытой конфронтации.
— Ты меня подставила перед сыном, — рявкает, и ее слюна брызжет мне на щеку.
Теплая, липкая. Я не вытираю. Ее дыхание пахнет мятными леденцами и чем-то кислым — может, желудочным соком, может, злостью.
— Ты о чем думала?
Я не спорю.
Я действительно подставила свекровь перед Павлом, который явно не был рад тому, что его измены вскрылись.
Конечно, он узнал, кто поспособствовал тому, что я ворвалась на его переговоры, громкая и обиженная.
— Я тебя все эти годы поддерживала, — Мария Николаевна переходит на гневный шепот, — все эти годы была на твоей стороне… Все эти годы защищала перед сыном, а ты вот чем мне отплатила?
Это — ее правда, и часть меня чувствует перед ней вину.
Павел был не только мужем сложным, но и сыном, который не прощает слабости даже матери.
Я вдруг замечаю, как дрожит ее нижняя губа. Как морщины вокруг рта стали глубже. Она старая, и я сделала ей больно.
— Может, ты не родная для Вики?
Вика — это моя мама.
