— Ты хочешь слухов, пересудов, смеха за спиной или развода, после которого у тебя будут деньги, уважение и, возможно, помощь? М? — Полина вскидывает бровь. — Мозги включи, мам! Мозги!
Полина аж встаёт на ноги под волной гнева:
— Ты понимаешь, что развод — это не сопли и слюни?! — она уже кричит на меня. — Обидно, что папа изменяет? Сделай так, чтобы он пожалел! Сейчас ты в его глазах просто истеричка, от которой он рад избавиться!
— Не кричи на меня...
— Ты не понимаешь, — она от меня устало отмахивается, — ты опять не слушаешь.
И я уверена, что ты сейчас и на меня обидишься, — смеётся, — ведь я не поддержала твой глупый перформанс перед корейцами.
Она наклоняется ко мне и всматривается в глаза:
— Ты сама никогда не добивалась уважения у других, — выдыхает в лицо, — сначала ба и деда тебя опекали, потом ты пользовалась репутацией отца. Может, поэтому папа и изменяет тебе? Может, поэтому он позволяет себе тебя оскорблять, м? Потому что нет уважения. И вот в чём проблема, мам... Я сейчас говорю про уважение в целом.
Жестокие слова.
Бьют под дых.
Морозят и перекрывают кислород, но... честные.
Забавно, от мамы я требовала честности, а когда я её получила от дочери, то хочу плакать и кричать.
— Кто ты без папы? — Поля не моргает. — И это очень важный вопрос, мама, если вас ждёт развод, мама.
— Не надо так со мной..."
"— И помнишь мой пятый класс? — Полина криво усмехается. — Меня тогда обижали. Ты потребовала у отца перевести меня в другую школу, а он сказал, что я сама должна поставить на место обидчиков.
Ты добилась своего. Меня перевели, но история повторилась. Опять обижали...
— Неправда... В новой школе было всё хорошо...
— Нет, мам, — Полина улыбается. — Хорошо стало потом. Когда я заставила себя уважать. Когда я перестала сопли на кулак наматывать, хныкать. Когда я перестала быть жалкой, мам.
— Почему... ты мне не говорила?
— Вот и ты перестань быть жалкой, — приглаживает мои волосы на макушке, — разводись красиво.
— Я… не знаю как… — всхлипываю.
— Мне очень обидно, Поля… Я же люблю твоего отца…
— Вот он тоже себя очень любит, мам, — Поля улыбается. — А ты себя любишь?
12
— Мама и папа разводятся, — заявляет Поля, хрустя чипсами, которые она достает из пачки с громким шуршанием.
Антон настороженно поправляет очки на носу — тонкая платиновая оправа холодно блестит в свете вечерней лампы, накидывая ему лет пять.
Он у нас метит в дипломаты.
Учится на последнем курсе факультета международных отношений.
