Анна недоверчиво покачала головой:
– Это говорите мне вы? Человек, для которого не существует ничего святого? Кто совершает прелюбодеяние с замужней женщиной, целуется с кровной родственницей и пьет вино, словно воду? Вас я должна остерегаться в первую очередь.
Тристан хмыкнул.
– Анна… Если бы я хотел причинить тебе вред, то не стал бы тратить время на разговоры. Мы здесь одни, стража в мою сторону и взглянуть не посмеет, а твоего главного защитника нет. Но, как видишь, я просто сижу рядом. – Он протянул ей белый носовой платок в примирительном жесте.
– Что вам всем от меня надо? К чему Кристин затеяла игру? Чтобы намеренно унизить меня и выставить посмешищем? – Анна не сдержалась и снова расплакалась.
Тристан, молча сидевший рядом, громко вздохнул и приобнял за плечи. Анна не стала сопротивляться и положила голову ему на плечо.
– Они просто завидуют тебе.
Анна затихла и удивленно подняла голову.
– Почему?
– Анна, посмотри на них, на меня. Мы юны, но уже перепробовали все: и дозволенное, и запретное.
Из-за этой чрезмерности жизнь для нас утратила свои краски, превратившись в пестрое, уродливое месиво. Мы сгнили изнутри. – Тристан сделал паузу и, сорвав плотный гладкий стебель с нежными белыми цветами, протянул его Анне. – А ты – невинное дитя. Своим светом способна затмить само солнце. И ты ослепила всех нас.
«Порочный принц, пьяница, повеса и прелюбодей», – такая ходила молва о Тристане. Но сейчас перед ней сидел юноша невероятной красоты с пронзительными глазами, которые даже в ночи светились черным блеском.
И в этих глазах она не видела ни тени того распутства, какое таилось в них часом ранее.
– Мне казалось, – она шмыгнула носом и вытерла слезы платком принца, – что Кристин добра ко мне, что мы стали подругами. То, что она сказала, было ужасно."
"– Кристин перебрала вина, а потому наговорила лишнего. Но, как я уже сказал, она просто завидует. К девятнадцати годам в ее постели побывало мужчин больше, чем у продажных женщин в публичном доме.
– Разве это не ее вина?
– Не будь так строга к людям, Анна.
Не всем повезло с родными. У тебя есть любящая мать, замечательный дедушка, который заботится о тебе, как родной отец. Есть Рэндалл, от чьей правильности меня порой тошнит, но я уверен, что он души в тебе не чает. А Кристин… в ее порочности виновата не она.
– А кто?
Тристан нахмурил брови и тихо заговорил:
– Ее покойный отец был заядлым игроком в азартные игры. И, как любой картежник, чтил карточный долг.
