Но сейчас эти люди у него на глазах делали невозможное. Выцарапывали у смерти человека. То, что этот человек убил его отца, как-то само собой отошло на второй план.
Он думал сейчас, что обо всем этом скажет Аня.
Пришлось пережить несколько очень неприятных минут, но вот аппаратура снова заработала, и наконец пошел ровный сигнал. Медики стали собирать свои кофры.
- Доктор, как он? – спросил Арсений.
- Будет жить, - врач наконец разогнулся, взглянул на него мельком и обронил: - У вас лицо обожжено, нужно обработать царапины.
Арсений только махнул рукой. Подумаешь, шрамом больше, шрамом меньше.
Он отошел к окну.
***
Ему срочно надо было позвонить. Узнать, как Аня. Хотелось услышать ее голос. Но он не стал. Будет нервничать, не надо.
Набрал Владимира.
- Как…? – без имен, он не один тут.
Телохранитель жены ответил невозмутимо и спокойно как всегда:
- Анна Александровна в саду. Отдыхают.
- М…
Несколько мгновений погружения в себя, представить ее в гамаке среди зелени. Он невольно сглотнул, потом сказал:
- Ей ни слова.
- Обижаете, Арсений Васильевич.
Разговор прервался. Он шумно выдохнул, убрал гаджет и обернулся.
В палате уже никого посторонних не осталось. Сомова сразу вывели в коридор, Марину тоже убрали. Арсений подошел к койке, на которой был распластан Прохоров. Застыл, заложив руки в карманы.
А тот открыл глаза, впился в него загнанным взглядом, по щеке побежала слеза.
Победителю можно все, да?
- Я не убью тебя, - сказал Арсений.
Прохоров зажмурился, захрипел, слезы еще сильнее побежали по впалым щекам.
- Жене моей скажи спасибо, - обронил он, отворачиваясь.
Потом крикнул, чтобы прислали сиделку, и вышел из палаты.
Вопросов еще было дохрена.
В коридоре его ждали. Арсений подошел к Сомову. Тот, как увидел его, рванулся было из рук, удерживавших его, потом начал, глядя исподлобья:
- Отпусти ее, - мотнул головой туда, где вокруг Марины суетился персонал. - Я вместо нее сяду.
Еще один романтический идиот.
Демидов мрачно хмыкнул, хотелось сказать: «Она же тебя в мясорубку провернет, сожрет и не подавится.
И забудет как звать. А ты за нее срок будешь мотать!»
Вместо этого сказал, дернув щекой от раздражения:
- Нах*** ты мне сдался, чтобы тебя сажать.
И повернулся к нему лицом.
- Ребенок чей?
- Мой, - тихо проговорил Сомов.
Арсений качнул головой и отвернулся.
Послать бы тут все и поехать к Ане… Но надо было здесь закончить.
Полицию он вмешивать в это дело не собирался, но и оставлять Марину на свободе тоже не вариант.
