А та все это время кричала:
- Он убил моего отца! Демидов убил моего отца! Смотрите все!!!
Не учла она только одного.
Не учла Марина только одного.
Что это победителей не судят. Это победителю можно все. Подчистить записи на камерах, сварганить новые, нагнуть всех, запугать свидетелей до икоты, заставить замолчать или, наоборот, дать любые показания.
А проигравший платит. Таков закон теневого мира.
Ты или стоишь, или ты упал. Если ты упал – ты труп. Иного не дано.
Она проиграла, но еще этого не поняла. Привыкла, что ее всесильный папа, Павел Павлович Прохоров, может отмазать ее от чего угодно.
Родной папа, которого она только что отправила на тот свет на глазах у всех."
"Потому что ей хотелось этого — разделаться разом со всеми. С отцом, использовавшим ее как товар. С Арсом, посмевшим бросить ее. С Яром, потому что он воспользовался ею. И плевать каким способом! Чем хуже, тем лучше. Ее сейчас трясло от перевозбуждения, но ей нравилась эта игра. Потому что все они получили свое!
Одного она не осознавала, что это уже не игра.
Через открытый дверной проем на нее потрясенно смотрели адвокаты отца, охранники, персонал. И тот момент, когда она отключила аппаратуру, попал не только на камеры, все произошло практически у них на глазах.
Повисла мертвая пауза, люди просто онемели, застыли в ступоре.
Но Марина все еще не осознала, что все не так, как она себе представляла, и продолжала кричать:
- Что вы стоите?! Не видите?! Это убийство! Демидов убил моего отца!
Наверное, кричала бы еще долго, если бы Арсений не оттеснил ее в сторону и не рявкнул:
- Врача сюда!
Снаружи заметались, послышался топот ног по коридору.
Сменился градус, все сразу стало серьезно, счет пошел на секунды. И тут до Марины, кажется, стало доходить, что это все, полное фиаско.
Она вцепилась в Арсения.
- Ненавижу тебя! – завыла. – Ненавижу-у-у! Гад! Из-за тебя все! Из-за тебя!
Пока ее аккуратно оттирали, успела разодрать ему лицо в кровь.
Арсений и боли-то не почувствовал сгоряча, не до того было.
В палату как раз прибежал бледный до белизны врач. Секундное замешательство. Толпа в палате, аппаратура молчит…
Мужчина в белом халате застыл на пороге, но в следующий миг рванулся к больному. Бросил на ходу:
- Все в сторону! Дайте воздух!
Следом за врачом в палату вошли еще двое с пластиковыми кофрами. Обстановка стала еще напряженнее.
Арсений никогда всерьез не сталкивался с работой врача. Он по большей части отправлял других на больничную койку.
