Сначала отправить Аню подальше отсюда, чтобы ее это не коснулось. А потом он просто выждал, когда «дорогой» гость выберется из вертолета и отойдет достаточно далеко. Отделить Прохорова от его людей и не дать осторожной старой гиене шанса уйти, как только это случилось, Арсений подорвал цепь зарядов, заложенных в основании скалы.
И да, все вышло именно так, как он рассчитывал. Взрывом смело все. Пара мгновений, и горящий остов вертолета уже валялся в стороне, а на пляж у подножия скалы был усеян трупами.
После этого Арсений с двумя своими парнями должен был уйти вентшахтой, ведущей на самый верх острова. Но когда взрывом разворотило дверь в насосную, расположенную в основании скалы, воздушной волной пламя затянуло внутрь. Огонь рванулся по шахте вверх.
Их зацепило.
Времени на принятие решения не осталось, либо прорываться сквозь ревущее пламя наверх, что немыслимо, либо уходить под воду. В насосной были опреснители и колодец забора морской воды. Арсений просто вытолкнул обоих парней в колодец и следом ушел под воду сам.
***
Остров действительно был хорошо подготовлен к осаде и внешним вторжениям. Кроме того, он еще имел естественные укрепления. О том, что под островом есть грот, Арсений знал. Попасть в него можно было как раз под водой. Но в том состоянии крайне трудно было его найти и еще вытащить туда двоих ребят.
Ему это удалось, но потом он просто отключился.
Когда Арсений очнулся, неизвестно, сколько времени спустя, он был сильно обожжен, а оба его телохранителя мертвы.
Он оставил их там, а сам с трудом дополз к краю и рухнул в подводный тоннель.
***
Надо было возвращаться в Россию.
Предстояло несколько перелетов. Аня ушла в себя и почти не обращала внимания ни на что. Сумку, в которой лежала рубашка мужа, она так и не выпустила из рук. Вокруг что-то происходило, а ей было безразлично.
Вспоминалась та перестрелка на свадьбе, и как Арсений вез ее потом в вертолете, а она спала на его раненом плече. И остров. Чувство - как будто половина души осталась на том острове, туда тянулась нить из сердца.
И разматывалась, и разматывалась...
Но у нее не было права тонуть в своем горе.
Чувствовать, плакать - это потом. Сейчас, раз она все-таки стала женой Демидова, придется становиться ею во всех смыслах. Аня прекрасно знала, что легко не будет, ее постараются загнуть. Никто не воспримет всерьез беременную бабу, «цветочницу», как ее называли презрительно.
Плевать, это даже было хорошо.
