Она шустро выбирается на улицу и устремляется к подъезду.
Провожаю ее худенькую спину взглядом и, только когда дверь закрывается полностью, набираю Евдокимова и ставлю перед ним три задачи:
– Пробей, чем больна и где наблюдается жена Пригожина. Выясни, что на самом деле произошло в школе, и вообще, как там обстоят дела с поборами с родителей. И еще момент. Телефон Александры Мамаевой. Макс его разбил. Мне интересно: почему?
– Понял. Займемся, – как всегда четко рапортует начбез, после чего докладывает по школе.
-Парни уже отзвонились. На месте. Работают.
– Хорошо. Докладывай сразу, как будут появляться новости.
– Обязательно.
Отключив и убрав мобильник в карман, откидываюсь на спинку дивана и на секунду прикрываю глаза.
Варвара Пригожина. Что же ты за штучка такая цепляющая, а?
Фото даже близко такой реакции не вызвало.
Ладно. Выясним.
– Давай в офис, Паш, – командую водителю, как только тот занимает место за рулем.
– Будет сделано, Демьян Константинович.
Оставшееся время трачу на работу с документами, а уже к вечеру появляются первые результаты из школы.
Камеры видеонаблюдения фиксируют, как под командованием завуча несколько старшеклассников шустро перетаскивают в хреново «хранилище» те самые допотопные мониторы. И это происходит уже после того, как место погрома покидают Макс и Александра.
Ребята не врали. Электронику роняли не они.
Жаль, что внутри помещения «мусоросборника» камер нет. Понять, что там произошло между ребятами на самом деле не удается, но хотя бы программисты не подводят.
Обещают восстановить данные на телефоне Мамаевой в течение следующих суток.
Что ж, подождем.
Домой приезжаю в начале девятого.
Макс выходит, чтобы меня встретить.
– Как дела? – интересуемся друг у друга одновременно.
Сын испытующе сканирует меня. Я его.
– Нормально, – тоже произносим вместе, не сговариваясь.
Но моё «нормально» все же звучит более убедительно, чем «нормально» восемнадцатилетнего парня. И это понятно.
Опыт – он и в Африке опыт. Его не пропьешь и экстерном не заработаешь.
– Поговорить не хочешь? – предлагаю Максу открыться и выговориться. Слишком серьезный он сегодня. Мало похож на себя.
Неопределенно мотнув головой, он указывает в сторону кухни:
– Есть хочу, пап. Пойду ужин погрею. Ты присоединишься?
Ужин – неплохое начало для всего, как не крути. Он и расслабляет, и дает время всё обдумать.
– Буду через пятнадцать минут, – обозначаю согласие.
