Но блондиночка ничего не изображает, сидит, запрокинув голову на подголовник и прикрыв веки.
– Плохо? Голова болит? – спрашиваю, поднимая руку и вновь касаясь ее лба.
Она тут же вздрагивает и взмахивает ресницами.
Кофейный взгляд упирается в мой и снова странным образом в себя затягивает. Необычные глаза, теплые, даже когда их хозяйка злится.
– Нет, всё нормально, – отвечает Пригожина хрипло, но ровно и ерзает по сиденью, выпрямляясь. – Просто выдохлась немного, пока воевала.
– Куда тебя закинуть? – переадресую ей вопрос водителя, так как за нами уже образовалась небольшая пробка, и самые нетерпеливые начинают сигналить.
Она называет адрес, Павел обозначает: «Принято» и трогается с места, а я уточняю не совсем понятный момент:
– Разве ж Макс и Александра не воюют постоянно? Пора бы, наверное, уже привыкнуть.
Варвара пожимает плечами и совершенно неожиданно поясняет. Нормальным тоном, не манерничая и не кривляясь:
– Все разы до этого, кроме последнего, я имела разговоры с классным руководителем, а не с директором, Демьян Константинович.
Нам с Санькой делали устное замечание за недостойное поведение Рыжика в общественном месте и мой недосмотр, как опекуна, а после отпускали с миром. И ни разу больших денег с нас поиметь не хотели. А тут обвинения в вандализме и такие дикие цифры… – качает она головой, заканчивая.
Хм, как интересно.
Мне Томка особо про вызовы в школу не рассказывала, только в общих чертах и более подробно по поводу сумм, которые платила, чтобы возместить расходы за буйный нрав сына.
А я, не вникая, ей их компенсировал и глубже сильно не копал.
Если б не Пригожина с ее дотошностью, я б не задумываясь, сделал, как рассказывала жена, и сегодня. А теперь уже не хочу.
Наглость тоже имеет свои пределы. А за беспредел спрос особый.
Ладно, разберемся. Евдокимов любит ребусы разгадывать, вот ему и подкину, пусть занимается, чтобы не скучать.
– А в последний раз было как-то по-другому? – напоминаю Пригожиной про ее же ремарку чуть ранее.
Варвара скашивает глаза в сторону и втягивает в себя губы, жует их и все же решается ответить.
– В последний раз в школу ездила не я, а мой муж. И ваша жена. Насколько помню, за разбитое зеркало платила только она.
– Ясно, – киваю и принимаю входящий вызов, который уже дважды скидывал. – Слушаю, Пал Степанович, говори.
Всё оставшееся время, пока мы движемся в сторону дома Пригожиной, я занимаюсь тем, что отвечаю на один звонок за другим. Работу никто не отменял.
