— Ч-что он с-сделал?
— Она мертва! — Даррен закричал. — Он, блядь, убил ее!
— Нет! — покачав головой, Шэннон попятилась, как будто слова брата обожгли ее. — Нет, нет, нет, ты говоришь неправду.
— Он убил мою мать, — выдавил Даррен, сжимая моего отца. — Гребаный ублюдок…
— Прекрати так говорить! — Шэннон закричала, дергая себя за волосы. — Она не умерла, Даррен. Она дома — я видела ее! — Схватившись за голову руками, она посмотрела на своего брата и прошипела: — С ней все в порядке. — Слезы текли по ее щекам, когда она посмотрела на меня.
— Скажи ему, Джонни! — умоляла она, бросаясь ко мне. — Скажи ему, что он неправ! — Схватив меня за руку, она бесцельно потянула. — П-просто п-скажи е — ему…
— В твоем доме был пожар, Шэн, — выдавил я, чувствуя, как мое тело дрожит от усилий, которые потребовались, чтобы не сорваться.
— Пожар? — Ее глаза были широко раскрыты и полны слез. — Нет, Джонни, нет!
— Там был пожар, детка, — прохрипел я, сердце бешено колотилось. — А твоя мама… она, э-э… — мои слова оборвались, и я прочистил горло, прежде чем выдавить изо рта: — У нее и твоего отца ничего не вышло.
— Нет. — Это было одно слово, но я знал, что звук его будет преследовать меня до самой смерти, когда она смотрела на меня своими большими голубыми глазами, умоляя меня сказать ей другое. Я хотел этого — больше всего на свете, — но от этого никуда не деться. Ее родители были мертвы.
— Мне так жаль, — прошептал я, двигаясь к ней. — Шэн, я так…
— Нет! — повторила она, пятясь, пока не уперлась спиной в стену позади себя.
— Нет! — Закрыв лицо руками, она сползла по стене. — Мамочка, нет, нет, нет! Только не моя мама… только не моя мама.
Слеза скатилась по моей щеке, когда я наблюдал за ней, чувствуя себя более беспомощным, чем когда-либо в своей жизни. Присев на корточки рядом с ней, я положил руку ей на колено. — Шэн…
— Нет, — выдавила она, стряхивая мою руку. — Нет, нет, нет.
Прерывисто выдохнув, я попробовал снова. — Шэн…
— Я сказала ""нет""! — всхлипнула она, обхватив руками ноги.
— Нет… — Уткнувшись лицом в колени, она раскачивалась взад-вперед. — О боже, они оба ушли.
— Я знаю. — Чувствуя себя в полной растерянности, я придвинулся ближе и прижался щекой к ее плечу, отчаянно желая утешить ее. — Мне так жаль.
— Джоуи, — всхлипнула Шэннон. — Джоуи…. О боже, где Джоуи?
— Все в порядке, Шэннон, — ответил отец умоляющим тоном. — Мы найдем его, любимая.
— Он не знает, — причитала она. — Он ушел! — Она грубо дернула себя за волосы.
