— Ты не можешь выбирать свои любимые блюда, а остальные оставить в коробке. Их пять, и они сломаны, погнуты или потеряли форму, я хочу их всех!
— Линчей? — Осознание ударило меня прямо в грудь, и у меня отвисла челюсть. — Ты забираешь их?
— Я забираю их, — подтвердила мама с решительным блеском в глазах. — Всех.
— Господи, — пробормотал папа, с явным раздражением проводя рукой по волосам. — Я не знаю, как я выжил, живя в доме с двумя бульдозерами.
— Отличная еда и еще более потрясающий секс, вот как, — парировала мама, не сбиваясь с ритма.
Папа ухмыльнулся. — Это правда.
— Подождите, черт возьми, — выдавил я. — Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что, блять, здесь происходит.
— Язык, — отругала мама.
— Если бы ты знала хотя бы половину того, что творилось у меня в голове прямо сейчас, ты бы не ругалась со мной за то, что я произнес слово ""блять"", — прорычал я. — Кто-нибудь, начните говорить.
— Ты помнишь, когда мы жили в Дублине? — начал папа. — Маленькую девочку, которая прожила с нами восемнадцать месяцев?
Я уставился на него, разинув рот.
— Нет. Какая маленькая девочка?
— Он был совсем малышом, Джон, — объяснила мама, опускаясь на табурет рядом с папой. — Он не помнил Рейну.
— Кто? — Я уставился на них. — Кто, черт возьми, такая Рейна? — Я прищурился. — Вы двое что-нибудь курили с Джоуи?
— Мы взяли на воспитание девочку в Дублине, — объяснила мама. — Ее звали Рейна. Она была на год старше тебя, и ты был без ума от нее.
— Мне трудно в это поверить, учитывая, что я понятия не имею, о ком ты говоришь, — пробормотал я себе под нос.
— Если ты начнешь слушать меня, а не свой собственный голос, тогда, может быть, ты начнешь понимать, — отрезала мама.
Тяжело вздохнув, я жестом показал ей продолжать.
— Рейна была у нас с двухлетнего возраста и незадолго до ее четвертого дня рождения, — вмешался папа. — Мы считали ее твоей сестрой, — добавил он. — Не было никакой разницы — по крайней мере, для нас.
— Что с ней случилось?
— Ее вернули к ее биологическим родителям, — ответил мой отец, и мама шмыгнула носом.
— Твоей маме было очень тяжело, — добавил он, обнимая маму. — Итак, мы приняли решение больше не усыновлять детей. Для нас было слишком тяжело вернуть Рейну после того, как мы провели с ней так много времени.
— Мы считали ее своей дочерью, — прошептала мама. — Точно так же, как мы считаем тебя своим сыном.
— Точно так же, как ты считаешь меня своим сыном? — Что за черт? Я почесал затылок, пытаясь осознать все это.
