Это была самая неудобная чашка чая, которую я когда-либо выпивала на кухне миссис Кавана, когда Джоуи, выглядевший так, словно его вырвало из ада, сидел рядом со мной, в замешательстве уставившись на булочку и взбитые сливки на своей тарелке. Я понятия не имела, что сказать матери Джонни, и это снова усугублялось приступами рыданий, которые охватывали ее каждый раз, когда она смотрела на меня и Джоуи.
Обратная дорога к нашему дому была столь же некомфортной, что немного улучшалось благодаря ощущению руки Джонни на моей руке и звукам легкой беседы между миссис Кавана и моим братом.
Я думаю, Джоуи был так поражен хлопотами миссис Кавана вокруг него, так застигнут врасплох ее добротой, что, когда она велела ему забираться на переднее сиденье ее Range Rover, он подчинился без лишних слов.
Я понятия не имела, как ей удавалось вытягивать слова из Джоуи, но всякий раз, когда она задавала ему вопрос, он послушно отвечал ей. Она сохраняла легкий тон, ни разу не спросив никого из нас о нашем отце, выбирая более безопасные темы для обсуждения — например, школа, метание и его девушка, и Джоуи отвечал искренними, не-резкими ответами, которые были совершенно не в духе Джоуи.
Однако мой восторг от того, что мой брат поехал со мной домой, был разрушен конфликтом в ту минуту, когда мы подъехали к моему дому. То, что, как я предполагала, должно было стать цивилизованным разговором между двумя матерями, быстро полетело ко всем чертям в тот момент, когда моя мать сделала уничижительное предположение, что Джонни каким-то образом воспользовался мной.
Я никогда не видела, чтобы женщина теряла хладнокровие так быстро, как миссис Кавана.
Достаточно было этих двух слов, и у матери Джонни снесло крышу.
Было шокирующе наблюдать, как обычно кроткая женщина превращается в полноценную маму-медведицу и нападает.
Я никогда не видела, чтобы женщина защищала своего ребенка так яростно, как она.
Ни у кого из нас не было…
Даже Даррен, который, казалось, умел разруливать ситуацию, не смог успокоить наших матерей, поскольку весь ад разразился прямо там и тогда в нашем саду перед домом, на виду у моих младших братьев, и Джонни пришлось физически выносить свою мать из сада, прежде чем они подрались.
Были сказаны ужасные вещи, наше грязное белье громко демонстрировалось, и все это время Джоуи прислонился к садовой стене, скрестив руки на груди, молча воспринимая все это и ни разу не пошевелившись, чтобы вмешаться в драму.
