Потом мгновенно содрал одежду с себя, поставил ее на колени и, раздвинув ей ягодицы, вонзился в ее задницу.
Он крепко прижимал ее плечи к полу и сильно, остервенело врезался в ее недра. Она только всхлипывала и шептала: «Больно, Саша, ну больно». Но ее жалобы только распаляли его еще больше. Он озверел. Он хотел причинить ей боль, хотел ее мучить, мять, царапать, рвать ногтями ее молодое аппетитное тело.
– С Колюшей, говоришь, шампань пила? – хрипел он ей в самое ухо. – А вот так он тебе не делал? Или так? В жопу?"
"Он выдернул набухший член, перевернул девушку на спину и, встав над ней как пес, стал засовывать головку члена ей в рот.
– Соси, сука! Соси, блядь! – орал Шрам и рукой раздвигал ее пухлые губы и разжимал зубы, втискивая член глубоко в глотку.
Ирка издала горловой звук, точно собиралась сблевать.
– Соси, сука! – повторял Шрам, двигая членом взад-вперед у нее во рту. Наконец он содрогнулся от захлестнувшего его сладостного наслаждения и устало, безразлично отпрянул от нее.
Ирка, постанывая, села и выплюнула изо рта густую белесую патоку.
– Все, я ухожу. Не могу больше! Ты просто зверь какой-то! – тихо рыдая, приговаривала она.
– Катись в п…ду! – прохрипел он и тяжело поднялся на ноги. – Чтоб через пять минут ноги твоей тут не было, шлюха.
Он не мог понять, что это на него нашло. Да нет, конечно, мог.
Ирка тут была ни при чем. Дело не в Ирке. Дело в том, что произошло сегодня. И что еще должно произойти в ближайшие дни.
На карту была поставлена судьба Шрама, а быть может, и его жизнь.
Все должно решиться послезавтра.
Когда за Иркой захлопнулась дверь. Шрам подошел к окну и выглянул на улицу.
Ночной проспект призрачно освещался жидким оранжевым светом фонарей. Мимо дома пробегали редкие в столь поздний час машины.
Из подъезда выскочила Ирка и, обиженно цокая каблучками, поспешила к перекрестку. Наверное, ловить тачку. Интересно, куда поедет?
Шрам вспомнил сообщение о пожаре на Васильевском. Будем надеяться, что на пожарище ничего не найдут.
Да и что там можно найти? Капли крови – так они испарились, выгорели в огне.
Он бросил последний взгляд за окно и задернул занавеску. Но тут в голове у него точно щелкнул крошечный тумблер – раздался неслышный сигнал тревоги.
Он снова отдернул занавеску и внимательно осмотрел темный подъезд жилого дома напротив. Только что там под козырьком стоял человек. Он четко запомнил мужскую фигуру.
Теперь там никого не было. Видимо, мужчина вошел в подъезд.
