А почему они тебя не убили? Так это не из жалости! Просто потому, что посчитали тебя святым.
– Как это?
– А вот так, милейший! Где же это видано, чтобы человека привязали к раскаленной печи, а он потом еще и живым остался? Не удивлюсь, если они тебе после всего этого еще и кланялись.
– Было и это, – едва улыбнулся Платон и почувствовал, как спекшиеся губы треснули, брызнув на подбородок солоноватым кровавым соком. Парень ему определенно нравился, и даже не только потому, что тот оказался его спасителем.
– Егор… Нестеренко.
– Егор, значит. А меня Платон. Должник я твой. А я из тех людей, которые про долги не забывают. Даже если в могиле буду… крикнешь меня, Егор, так я землю руками разбросаю и к тебе на божий свет выползу… И в беде не оставлю.
– Что дальше думаешь делать, Платон? – Егор положил влажную тряпку на обожженное бедро, и Платон мгновенно почувствовал, как саднящая боль ушла, уступив место благодати и успокоенности.
– Обет я себе дал: если в живых останусь, в священники подамся. Богу служить буду.
– Егор мягко улыбнулся:
– Значит, теперь будет кому и с меня грехи снимать.
ГЛАВА 30
Потап закончил свой рассказ. Варяг, глядя на него, потрясенный, молчал. Наконец он выдавил:
– Так, значит, ты с Егором Сергеевичем… – и не закончил.
Потап выпроводил племянницу из горенки и присел к гостю поближе. Помолчав, он со значением произнес."
"– А ты, стало быть, Владислав… Варяг! – Потап глядел на него с нескрываемым интересом и почтением. – Про меня-то Егор тебе не сказывал? Нет?… А он же у меня бывает часто.
Мы с ним с той поры, как он меня спас, лет тридцать не виделись. А потом вдруг случайно встретились – знаешь где? В Перми. Я там в конце пятидесятых служил в одной церквухе. Он зашел поглядеть на иконостас – и мы с ним нос к носу стакнулись. Сразу узнали друг друга. Адресок он мне свой московский оставил. А потом, как я здесь осел, стал гостевать. С тех пор регулярно видимся. Не скажу что каждый год, но раз в два-три лета непременно сюда наезжает. Мы тут с ним на охоту ходим, по грибы.
Он любит лес. Говорит, тут его размаривает… Отдыхает душой. – Потап усмехнулся в бороду и перекрестился. – Не мудрено, парень, что ты обо мне не слыхал. Он же об этих своих выездах сюда ни единой душе не говорит – даже дочке, Викуше. Это наша с ним тайна! Да… Ну а сейчас-то как он там? Викуша как? И почто мне заранее не сообщил, что ты придешь? Почему от Муллы весточка пришла, а от Егора – нет?
Варяг крепко сжал зубы, так что челюсти заломило.
