"
"Наконец-то! И вчера, и сегодня утром он лишал меня этого острого ощущения, томил меня! Гордеев посасывает вершинку, а у меня внутри все натягивается словно струна. Вот дьявол! Умеет же!
Когда он рисует кончиком языка что-то вокруг ареолов, во мне тает каждая косточка, я вся превращаюсь в подтаявшее мороженное. Особенно сильно подтаявшее там, где я чувствую сквозь ткань напрягшееся естество Дениса.
Связные мысли испаряются из головы, тело выгибается навстречу Гордееву, наполняясь истомой, но…
Несмотря на внушительный стояк, тяжелое дыхание и темную поволоку в глазах, Денис отстраняется и, глядя в мои ничего не понимающие глаза, он медленно застегивает мою пижамку снова.
Пуговичка за пуговичкой. Даже воротничок ее поправляет.
Я бестолково хлопаю ресницами, медленно возвращаясь в реальность.
– Ты начала постанывать. Мне понравилось. Хорошая девочка. Но мы не должны шуметь, – отвечает Гордеев на мое явное недоумение.
Ссадив меня с коленей, он поднимается, поправляет член в джинсах и как ни в чем не бывало направляется к двери.
– Накидывай свою шкуру убитой пенсионерки и пошли закроешь за мной балкон.
Что?
Он сейчас уйдет?
– Это что сейчас было? – поднимая халат, спрашиваю я, не в силах осознать, что он так и полезет со второго этажа с членом на перевес.
– Это чтобы тебе сегодня спалось так же плохо, как и мне, – ехидничает эта зараза.
– Я буду спать просто отлично! – огрызаюсь я, завязывая пояс так туго, что ткань начинает трещать.
– Разумеется, – ухмыляется Гордеев.
– Тебя будут ждать сладкие сны.
Он отпирает замок и все так же тихо, идет на кухню. Мне ничего не остается как в бессильном бешенстве топать за ним. На балконе же Денис снова становится серьезным:
– Я разберусь с этими звонками. За твоим братом присмотрят. Тебе не о чем волноваться, – с этими словами он садится на бортик.
А где «спокойной ночи», «я позвоню тебе»?
– Ты… – мнусь я. – Тебя завтра не будет?
– Уже соскучилась? – приподнимает Денис брови.
Что тут сказать? Скажу «да», буду как все эти вешающиеся на него бабы. Скажу «нет», вдруг разозлится?
– Увидимся в четверг, – уведомляет меня Гордеев, не дождавшись от меня ответа, и, перекинув ноги наружу и ухватившись за бортик руками, он спускается вниз.
Зорро, блин! У меня сердце обрывается, когда я слышу глухой звук удара об асфальт. Но, насколько успешно приземлился Денис, мне не видно, потому что у нашего подъезда перегорела лампочка.
